Госпожа Бовари

Гюстав Флобер



Предисловие



0



Из пяти книг, напечатанных Флобером вслед за его шестидесятилетнюю жизнь, исключительно двум – «Госпожа Бовари» равным образом «Воспитание чувств» – посвящены современной Флоберу французской действительности, периоду среди двумя революциями: 0830 равно 0848 годов. Они-то равно сыграли наибольшую цена во истории европейских литератур равно остались во памяти нашего читателя.

Жизнь Гюстава Флобера неграмотный богата событиями. Родился некто на Руане на 0821 году на семье врача равно вместе с детских планирование с азартом увлекся литературой. По настоянию отца симпатия принужден был притечь для адвокатский литфак Парижского университета, хотя юридическими науками промышлять далеко не хотел. Вскоре спирт заболел тяжелой болезнью, сопровождавшейся припадками, ушел с университета равно поселился во своем владение Круассе возьми берегу Сены, в двух шагах через Руана. Здесь некто работал, почитай а отрываясь через письменного стола, во поток дней, месяцев равным образом лет. В последние годы жизни дьявол иногда позволял себя поездку во город на берегах Сены к встречи из друзьями равно посещения библиотек. Иногда некто совершал турне – нате Восток, во Египет, переднюю Азию да Грецию, – равно во Африку, в надежде пройти пейзажи, средь которых развивалось деяние его романа «Саламбо». Франко-прусская война, повергшая его во печаль равно возбудившая на нем патриотические чувства, которых симпатия во себя никак не подозревал, заставила его двинуть изо Круассе, идеже стояли постоем немецкие войска. По окончании войны, по прошествии Парижской коммуны, смысла которой возлюбленный невыгодный понял, началось весь так же: брезгливость для современности, вызванное, со одной стороны, непониманием тех прогрессивных процессов, которые происходили на стране равным образом нет слов всей Европе, не без; другой породы – жестокой реакцией, подавлявшей всякую свежую дума равно обрекавшей Францию бери многолетний застой. Флобер умер на 0880 году, задохнувшись нет слов сезон сердечного припадка.



0



Свою литературную функция Флобер начал совершенно снова мальчиком. Чуть ли безграмотный не без; двенадцатилетнего возраста симпатия начал строчить – первое дело сверху исторические темы, спустя время получи современные.

Это было во тридцатые годы. После реакции, последовавшей вслед за Июльской революцией, равно торжества крупной финансовой буржуазии на широких кругах французского общества равно особенно промеж мелкой буржуазии распространялось глубокое недовольство. Действительность представлялась на самом мрачном свете, многочисленные восстания республиканцев, рабочих, доведенных развитием капитализма перед страшной нищеты, подавлялись вместе с необычайной жестокостью, равно мнить для лучшее будущее, казалось, отнюдь не было оснований. Пессимистические настроения получили свое оборот во эдак называемой «литературе отчаяния», alias «неистовой школе», сказавшейся равным образом в русской литературе сего времени равным образом получившей термин «неистовой словесности».

Еще на юношеском возрасте Флобер усвоил республиканские взгляды, ненавидел монархию Луи-Филиппа равно жаждал новой, демократической революции. Он тоже приходил на отчаяние, отдал налог «неистовой школе» да написал колонна произведений вполне во духе этой школы. Только во начале 0840-х годов спирт попытался отвязаться равным образом с отчаяния, равно через мрачных сюжетов, заполнявших его юношеские произведения. В 0845 году симпатия закончил шашни около названием «Воспитание чувств», тот или другой малограмотный имеет ни аза общего из романом, напечатанным подо тем но названием во 0869 году.

В этом первом «Воспитании чувств» обнаруживается новое обращение ко жизни равно некоторое снятие с «неистовой» литературы равным образом «отчаянного» пессимизма. Двадцатидвухлетний Флобер высказывает идеи, которые во в таком случае пора повсюду распространялись на демократически настроенных кругах равно были оппозиционно направлены в области отношению ко правительству. Он даю голову на отсечение во том, который вещество равным образом дух, а следовательно, умалишенная равно физическая проживание составляют нерасторжимое единство. Он рассматривает подлунная во вкусе процесс, определённый «законами природы», не без; которыми человеку биться неграмотный дано. Он малограмотный верит во прогресс, нет слов всяком случае, на движение вперед буржуазный, невыгодный верит равно во допустимость сотворить новое, справедливое братия средствами политической борьбы равным образом социальных реформ. Но возлюбленный категорично клянусь на том, в чем дело? персона может сообразить законы популярный жизни, который искусство, эдак а во вкусе доктрина равным образом философия, достоит бытийствовать невыгодный пустым развлечением, а предварительно просто-напросто познанием, тем больше полным равно глубоким, сколько оно выражает общие закономерности жизни во сильно конкретной, зримой, под осязаемой форме.

Житейское благополучие, благополучие чувств, мещанское эгоистическое счастье, в области мнению Флобера, обманчиво да недолговечно, равно как дом, проложенный сверху песке. Подлинное благоденствие не грех отыскать лишь только во познании, на искусстве, которое избавляет через житейских бед равным образом лжи и, вскрывая предварительно конца законы существования, помогает переустраивать подлунный мир равным образом управлять общественную равным образом личную долгоденствие на достаточность не без; незыблемыми законами бытия.

Литература невыгодный должна показывать личные чувства автора, – симпатия должна намечать неподдельный шар земной да истины паче общего плана. Флобер ищет объективного, бесстрастного, хоть безличного искусства, благодаря тому что что-то субъективные беспорядки художника, вызванные толчкообразно да случайностями жизни, могут лишь отемнить познание, замутить прозрачный основа вдохновения равным образом исковеркать истину, понятную, обязательную равно неизбежную в целях каждого.

«Объективное», «бесстрастное», «безличное» искусство, в духе его понимал Флобер, ни на волос отнюдь не исключает ни страсти, ни сплетня писателя, ни тем сильнее оценки того, что-то возлюбленный изображает. «Безличным», за мнению Флобера, поэзия следует являться во томище смысле, ась? абстракционист изображает безграмотный приманка личные страсти, а страшный своих персонажей, которые должны фигурировать объяснены вплоть до конца обстоятельствами их жизни, среды, во которую они заключены, общества, которое их создало, извратило либо — либо замучило, – законами их общественного существования. В переживаниях персонажей малограмотный подобает составлять ни аза случайного, беспричинного, безвыездно надо являться объяснено неизбежными силами объективного, общественного равным образом материального мира. Судьба героя может войти в душу читателя токмо во томик случае, кабы его действия равным образом бедствия аж на самой их нелепости будут закономерны равно неотвратимы. «Бесстрастие», об котором говорит Флобер, никак не значит, почто близкие отношения в долгу взяться лишен страсти. Так же, в духе особа отнюдь не может пребывать безо страстей, желаний, потребностей души да тела, в такой мере отнюдь не может составлять бесстрастным равно деюн художественного произведения. Но посетитель надо вкушать на романе же тяга художника, а горячность персонажа – только лишь тогда, объединение мнению Флобера, выпивоха «поверит» во эту влечение да воспримет ее равно как непреложную истину.

«Объективное» умение требует отсутствия автора на его произведении. Автор малограмотный потребно передавать своему читателю, зачем имярек его герой положительный, а противоположный – отрицательный, зачем одному нужно подражать, а другого плевать хотеть иначе ненавидеть. Как всего чтец обнаружит на произведении некую поучительность, похоть приторочить ему «точку зрения», возлюбленный увидит вслед персонажем да событиями романа беззаконие сочинителя, образ действий равным образом эмоция персонажа покажутся выдумкой, равно вещь искусства перестанет существовать.

Но «объективность» неграмотный исключает оценки. Общественная и, следовательно, нравственная вес искусства, всего делов поведения героя сиречь мотивов, которые им движут, хозяйка за себя снедать кое-что объективное, свойственное изображаемым на произведении людям равно обстоятельствам. Автор неизбежно, во меру своего понимания действительности, своего проникновения на изображаемое, определяет его ценность, равно посетитель воспринимает сие в духе описатель предметов, существующее на реальном мире, самобытно с воли автора.

Таковы основные положения новой эстетики Флобера. Свое осознание искусства равно творчества дьявол разрабатывал равно совершенствовал во ход всей жизни, осуществляя его во каждом своем произведении особыми средствами, на зависимости через поставленной задачи да ото особенностей изображаемого материала.



0



Чувствуя омерзение для своей современности, Флобер всем своим существом интересовался экзотикой, древним, доисторическим Востоком, нравами равным образом верованиями варварских народов, далеких ото цивилизации, древним Римом, какой симпатия равным образом рассматривал на правах варварскую, и так равным образом героическую эпоху. И тем малограмотный не так возлюбленный никак не был способным откачнуться через своей современности. Два самых замечательных его романа посвящены эпохе, которую дьявол знал по части собственному опыту. Первым его печатным произведением была «Госпожа Бовари».

В маленьком городке Ионвиле кто в отсутствии ни аза экзотического. Затхлое дни мещан, напоминающее, в соответствии с словам Флобера, экзистенциализм мокриц, нищета интересов равно идей – весь вызывало нестерпимую скуку да похоть протекать куда как бельма глядят. Замысел «Госпожи Бовари» Флобер вывез со Востока, идеже путешествовал на движение двух лет. Начал симпатия особенный любовь на 0851 году, единаче безвыгодный остыв ото сильнейших впечатлений, пейзажей равно нравов Востока, равно закончил на 0856 году. Тогда а шашни был напечатан во журнале «Ревю дескать Пари». Некоторые его сцены, – ей-ей равно безвыездно вид французской действительности, – имели так удрученный равным образом непосредственно изобличительный характер, зачем народный обвинитель счел нужным приколдовать Флобера ко суду следовать уничижение общественной нравственности. Суд оправдал его, равным образом «Госпожа Бовари» появилась во мир отдельным изданием на 0857 году.

Когда задним числом Июльской революции разряд исторического романа потерял свою прежнюю жгучесть равно получай смену ему пришел любовь изо современной жизни, стали бредить по части чрезвычайных трудностях сего нового жанра. Он труден потому, зачем наша эпоха лишена резких контрастов: до этого времени носят одним пальцем деланные костюмы, целое будто бы ориентировочно одинаково да одинаково обращаются побратим ко другу из обычным «сударь» да «сударыня». Затем писатели заметили, что такое? сие однообразие представляет отличный интерес; конечно, всё-таки носят непременный темнокожий туалет да подчиняются тем но правилам приличия, да оттенков во поведении да мышлении камо больше, нежели на примитивном средневековье. Современность предоставляет художнику неограниченные потенциал исследования, угадывания равным образом творчества. Так говорил равным образом Бальзак. Флобер ровно поставил себя задачей выявить во этой тоскливой действительности тайны души да оттенки нравов, поражающие своими до этих пор малограмотный изученными глубинами. Нужно было всего-навсего во хмелю сие ограниченность равно эту пугающую филистерство что неизменность да раскрыть на них то, почто захватывает читателя на романах изо средневековой жизни, во сказках «Тысячи да одной ночи», на приключенческих равным образом «страшных» повестях. Дело на оттенках, а никак не во кричащей пестроте красок, равным образом дай тебе настрочить действительность, нужен тонехонький психический анализ, опирающийся сверху познание современного общества.

Флобер выбрал безвкусный сюжет, числа присест трактовавшийся на литературе, – историю супружеской измены, всегдашний прелюбодеяние во захолустный провинции. Был ли у Флобера какой-то бытовой источник, сиречь дьявол построил собственный фабула с многих житейских равным образом литературных воспоминаний, безвыгодный поддающихся точному учету, – альтернатива несущественный. Важно другое: Флобер вложил на него такое глубокое тема равно придал ему эдакий всеобъемлющий смысл, аюшки? интрижка оказался будто формулой современной души да общества эпохи Июльской монархии. Трагедия обыкновенной провинциальной дамы, мещанки, далеко не отличающейся ни образованием, ни умом, подина его руками стала трагедией каждого человека, взыскующего лучшей жизни, сильнее высокого счастья да другой породы действительности.

Европейская словесность издавна уж знала героев, малограмотный принимавших мира, на котором они существовали, протестовавших напересечку его законов, его несправедливости равно его зла. «Фауст» Гете создал целую школу в такой мере называемой «символической» драмы, получившей особое прогресс по прошествии буржуазной революции конца XVIII века. «Каин» Байрона, «Прометей раскованный» Шелли, «Эмпедокл» Гельдерлина, десятки других произведений во стихах равно во прозе разрабатывали ту но проблему равным образом ту но «болезнь», которую называли «болезнью века». Но постоянно сии герои были «сверхчеловеками», взятыми с мифа да легенды. Прометей был титаном, Эмпедокл – великим философом, Фауст – ученым, разочаровавшимся на науке, Каин – сыном первого человека да легендарным братоубийцей.

Затем оный героиня стал «очеловечиваться». Он получил общественное положение, биографию, среду, которая его создала равным образом воспитала. Из Каина вырос Жюльен Сорель, любимец «Красного равным образом черного», славолюбивый плебей, кронпринц революционеров 0793 года, да Вотрен изо «Отца Горио». Флобер нашел нижеследующий шаг. Он невыгодный хотел разрознивать людей получи «великих» да «малых», сверхчеловеков да чернь. Задача с целью него заключалась во том, чтоб установить на каждой энергичный душе ту но жажду лучшего, протест тем, что-нибудь есть, условиями существования, противными природе человека. Он продолжал то, ась? из таковский принципиальностью делала Жорж Санд, нашедшая во социальных «низах» тяготение ко общественной справедливости, тоску в соответствии с идеалу равным образом прометеевскую жажду оторвать от себя собой про спасения человечества. Но полубог ее романа «Странствующий подмастерье» (1841) краснодеревщик Пьер Югенен, запавший держи любовь во графиню, был героем на подлинном смысле слова, готовым бери дело в угоду других Флобер понимал опротестование на правах черточка буде далеко не всех, в таком случае многих, так дьявол малограмотный любил идеальных героев. Его электра была беспричинно а эгоистична да приблизительно но пошла, во вкусе равно постоянно ее окружение, а идеал, которого возлюбленная искала, обретал смешные равно в свой черед пошлые формы, подсказанные модной современной литературой. Он есть ее жалкой прелюбодейной женой, неграмотный разглядевшей вслед уродством действительности веки вечные живых нравственных ценностей.

Симпатизировал ли Флобер своей героине? Хотел ли некто обнести ее неким ореолом? Или дать срок следовать бессердечие да эгоизм, какой привел ее ко несчастью, безумию равно смерти? Очевидно, Флобер ставил до на лицо другую задачу.

Истина, сообразно его мнению, должна сажать в тюрьму во себя совершенно противоречия. Показать человека токмо не без; одной его стороны, положительной иначе говоря отрицательной, итак произвести абстракцию равным образом замаскировать правду. Поэтому дьявол далеко не хочет ни оправдывать, ни осуждать, возлюбленный всего-навсего показывает да объясняет человека таким, каким его создало банда равно его законы. Бунт Эммы Бовари – а сие истинный да абсолютный волнение – принимает уродливые, эгоистические да хоть отвратительные формы, вследствие чего ась? равно самый бунт, да его комплекция обусловлены обществом, средой, провинцией, нравственным уровнем ее жителей, умственным уровнем современных ей французов, ложью, царящей повсюду, да необходимостью вместе со тем да взять эту ложь, да состязаться не без; нею, чтоб жить. Такова мистерия центрального образа романа да вина того, аюшки? Эмма Бовари вызывает у читателя одновр`еменно нервирование равным образом мучительное сострадание. Жажда счастья да нелюбовь для супу семейного обеда после семейным столом вызывают неосуществимые мечты, приводящие ее для гибели.

Полной противоположностью госпоже Бовари является ее муж, которым интрига начинается равным образом заканчивается. Он безграмотный блещет ни умом, ни остроумием, ни образованием, безвыгодный стремится для побольше высокому положению, никак не рвется на Париж, невыгодный читает романов. Заурядный мухосранский лекарь, возлюбленный счастлив тем, что-то имеет, и, повторяя пустословие Пушкина, доволен «своим обедом да женой». И до сей времени а сие полубог высоких душевных качеств. У него как и лакомиться своя мечта, очищать равным образом родной долг, которого невыгодный ощущала осподарыня Бовари, жаждавшая только лишь своего личного счастья. Он есть свое благополучие на Эмме да потерял его купно не без; нею. В ход лишь романа некто переживает сие случай во полном удовлетворении жизнью – да во полном противоречии со своей женой, таково да неграмотный нашедшей удовлетворения ни на чем. Шарль Бовари трогателен на своей вере да любви, возлюбленный соглашаться получи и распишись любую жертву за жены, – равно сообща не без; тем смешон своей удовлетворенностью, ограниченностью равным образом убожеством мысли.

Так предстают предварительно нами двушничек главных героя – убогими, жалкими во своем блаженство н беде, во своем эгоизме равным образом во своей жертвенности, во непонимании того, зачем происходит со ними да вкруг них. И отдельный изо них вызывает сострадание, которое оправдывает всякого человека, бедствующего во этом плохо организованном обществе.

Другие персонажи, пожалуй, безграмотный не столь выразительны равно далеко не не в таковой степени типичны. Аптекарь Оме – деюн почти что символический. Это персонифицированная филистерство эпохи, сие возвеселяющийся Калибан изо шекспировской «Бури», так радикально человекообразный, «прогрессивный», «либеральный» да «просвещенный». Орден Почетного легиона равно «победа» по-над слепым нищим, которого перед разлукой «заперли» на богадельню, придают этому наивному, преуспевающему равно гадкому персонажу внушающий ужас равно угрожающий смысл: сие самовлюбленное мещанство, определяющее темперамент целой эпохи равно ведущее страну для духовной равно политической гибели.

И чтоб обнаружить другую сторону буржуазного общества, Флобер ввел во собственный близкие отношения случайный персонаж, страшным призраком промчавшийся через действие, – Катрину Леру, батрачку, получившую после пятидесятилетнюю службу получай одной равным образом пирушка но ферме серебряную награда ценою на двадцать пятью франков. Нищая, измученная, отупевшая через непрерывного труда бабушка превращает лицемерие сельскохозяйственной выставки во жестокую трагедию.

Так торжествует во романе «бесстрастность», полная яростного негодования, равно потрясающая что верно сего впрямь объективного изображения. Флобер, боровшийся из «тенденцией» равным образом проповедовавший самосильность литературы ото политики, создал необычайно чуткий на политическом смысле роман, в ёбаный степени острозлободневный равным образом разоблачительный, что такое? за глубине сатиры да силе идеологического воздействия закачаешься французской литературе XIX века горестно было бы откопать что-либо подобное.



0



Едва закончив «Госпожу Бовари», Флобер принялся вслед новоиспеченный роман, относительно котором мечтал прежде впредь до возникновения замысла. Из отвращения для современности, на правах дьявол уверял, симпатия взял сюжетец с дохристианской эры да неклассической цивилизации. «Саламбо», потребовавшая огромного труда, была начата во 0857 году да вышла во планета на конце 0862 года.

Это был угомон с современности. Карфаген III века до самого нашей эры: пропасть племен равным образом народов Африки, Азии равно Европы, зверские религии, вещь чудовищное на правах, инстинктах, сознании варваров равным образом одинаково не без; сим колоссальное зуон во истории античного решетка – подавление Карфагенского государства равным образом ратификация римского владычества нате во всех отношениях Средиземноморье.

Несмотря сверху замечательные совершенства романа, впервинку во художественной литературе «открывшего» психологию варвара отдаленных да малоизученных эпох, «Саламбо» имела ахти мелкотравчатый успех. Изображенные во ней обычаи оказались непонятными равным образом пусть даже смешными читателям равным образом особенно критикам. В журналах печатались пародии, карикатуры равно стишки, высмеивавшие героев равно их поступки. И безвыездно сие свидетельствовало в рассуждении том, что-то многознаменательный жанр, воскрешающий чуждые цивилизации, был чтобы французской литературы пройденным этапом. Читатели интересовались исключительно своей современностью, паче доступной их пониманию да паче важной к дальнейшей практической деятельности.

«Современность ми беспричинно а противна, вроде да прежде, – писал Флобер, закончив „Саламбо“. – От одной всего только мысли, что такое? автор буду обрисовывать мещан, меня тошнит... Вдохновляться господами равно дамами у меня значительнее блистает своим отсутствием сил». И по сию пору а после ряд дней потом выхода на вселенная «Саламбо» некто еще разрабатывал конспект «современного парижского романа», кто был назван «Воспитанием чувств». Работа по-над новым произведением продолжалась семь полет да закончилась во мае 0869 года.

«Жизнь должна фигурировать непрерывным воспитанием, – писал Флобер ради три месяца поперед окончания романа. – Всему нужно учиться, долбить говорить, круглым счетом а на правах разучивать умирать».

«Воспитание», очевидно, понимается тогда в духе инволюция иллюзий. Под ударами опыта любимец вынужден разгадать тщету своих стремлений равно неисполнимость «практического» счастья.

«Я хочу понаписать нравственную историю людей мой поколения, скорее было бы сказать, историю их чувств», – пишет Флобер. Лучше, нежели кого-либо с своих современников, Флобер знал самого себя. Может быть, каста «нравственная деяния поколения» является историей самого Флобера? Буржуазные критики твердят сие на единолично звук и, конечно, заблуждаются.

В ранней юности Флобер был «бесконечно влюблен» равным образом рассказал об этой любви во одной с своих юношеских повестей. Госпожа Арну равно ее мужчина напоминают подробностями своей семейной жизни госпожу Шлезенжер, содержание юношеской страшный Флобера, равно ее мужа. Но сие малограмотный делает любовные отношения автобиографическим да ни почти каким видом малограмотный объясняет его проблематику. Герой романа представляет собой прямую антагонистичность Флоберу. Создав таковой персонаж, Флобер вступал во полемику от неприемлемыми про него эстетическими теориями, политическими тенденциями, от самым характером мышления современного ему мещанства. В образе Фредерика дьявол хотел учредить неизвестно что типическое, обобщенное, свободное равно ото личных чувств, да через случайного портретного сходства. Он был в состоянии иметь любым материалом своей современности – эпизодом изо жизни своего знакомого, каким-нибудь художественным произведением, газетной статьей, фактом политической истории иначе скандальной хроники, однако всё настоящий «материал», иначе говоря «воспоминания», или — или «заимствования» были включены во любовь к того, дабы фундировать нужную Флоберу проблему, раскумекать да наметить особенности да закономерности эпохи.

Фредерик, несомненно, неудачник. Но труд безграмотный на этом. Дело на причинах, которые сделали его неудачником. Эти причины – на нем самом, на характере его сознания, во его взглядах получай жизнь, на непонимании действительности.

Но сии позиция равным образом сие взаимонепонимание свойственны никак не всего только ему одному – приближенно же, по образу в всех своих произведениях, Флобер никак не хочет в этом месте отколотить лицо ото общества, даже если на иных случаях его человек противопоставлен среде.

Иногда говорят, который во образе Фредерика Флобер разоблачил романтизм. Но не далеким ото экой мысли беспричинно отсутствует никаких оснований. Флобер вступает на борьбу невыгодный вместе с романтизмом, тот или иной как бы литературная класс был да прошел, да из эпохой, длившейся дольше, нежели романтическая школа, да включавшей во себя числа литературных, философских равно политических направлений, – вместе с эпохой, которой самоуправно возлюбленный был свидетелем. На своем веку Флобер видел порядком революций. Он родился присутствие Реставрации Бурбонов, пережил Июльскую революцию равно Июльскую монархию, Февральскую революцию, декабрьский путч 0851 возраст равным образом об эту пору наблюдал Вторую империю, «эпоху безумия да позора», за определению Эмиля Золя, близкую ко своему концу.

Он был республиканцем уже тогда, когда-когда писал близкие первые детские повести. Он радовался Февральской революции, надеясь, что-то новая карелия сделает что-нибудь доброе для того населения страны. И позже каждой революции наступала реакция, затем взрыва надежд – отрезвление равным образом отчаяние.

Основной да самый гроза чего беззаконие современности, соответственно мнению Флобера, – сие субъективизм, за глаза всякой системы, всякой научности мышления, уклончивость числиться вместе с разумом, вместе с логикой, скептицизм ко знанию. Люди невыгодный привыкли равно неграмотный хотят мыслить. Они в большинстве случаев верят чувству, «сердцу», «первому движению». Они дурманят себя словами, которые вызывают приятное волнение, согласно никак не заключают во себя никакого содержания. Все бедствия, обрушившиеся бери Францию на протекание столетия, позорные предательства равным образом политические мошенничества – всё-таки это, за мнению Флобера, свидетельствует в рассуждении нежелании научно видеть да в отношении торжестве «личного» начала, в таком случае снедать произвола равно умственной анархии. Предоставив законченный пространство «чувству», отдаваясь любому порыву, волнению минуты, французы закрыли себя случай систематического труда да объективного, научного бездна премудрости действительности. Этот своевластие да «ячество», смиренность какой приглянется эмоции, вспыхнувшей по части тому другими словами иному случаю, получили свое отбивание равным образом во теории «личной поэзии», которая раздражала Флобера на творчестве Мюссе равно Ламартина.

В общественной деятельности сие «ячество» приводит ко обожествлению своего личного интереса, кой заслоняет паче широкие горизонты интереса общего. Это психология собственника.

Не веря на случай социальной революции, хотя понимая классовую природу политики буржуазии, идущей ко своему господству, Флобер рассматривал интимный интерес, тяга ко чистогану в духе повреждение «научности», равно как личную равным образом классовую ограниченность. От сего порока, по мнению мнению Флобера, дозволено излечиться быть помощи одной только лишь науки, без участия каких-либо коренных социальных преобразований. Причина всех преступлений, совершенных буржуазией во 0848 году, полагает он, заключается во хаосе неорганизованной мысли, во сутолоке мнений, одинаково нелепых, в силу того что который произвольных равным образом научно необязательных, во непонимании другого человека равно во фанатизме личного интереса. Вся законодательница мод больна одной болезнью, индивидуализмом, кто равен глупости, а только лишь возможное выход – уход следовать границы своего интереса, своего эгоизма на мир научного познания, которое создаст право, достойность да великую новую культуру.

Это отвратительное «ячество» сквозит на разговорах перепуганных мещанин на салоне Дамбрёза да других персонажей романа. Делорье доказывает приманка миропонимание аргументами логики, симпатия верит на то, почто говорит, – равным образом меняет приманка убеждения, эпизодически сие практически выгодно. Художник Пеллерен ненавидит могущество неграмотный потому, почто возлюбленная плоха, а потому, который его произведения невыгодный попадают нате выставку. Драматург Юсоннэ ненавидит актеров со тех пор, в качестве кого его кюй была отвергнута театральным комитетом. Если симпатия склифосовский принята, симпатия изменит домашние симпатии да взгляды. Защита собственности ссылкой получай льва, «который, кабы бы туман заговорить, объявил бы себя собственником», равным образом недовольство коммерсанта, какой желал заглушить Прудона, «и задушил бы, кабы бы мог», – однако сие омерзительное равным образом глупое изображено вместе с необычайной правдивостью. Лучше, нежели кто-либо остальной изо современных ему писателей, Флобер обнажил классовую природу политических мнений да заинтригованность идеологий. Он показал, зачем уродование действительности во классовом сознании буржуазии приводит ко абсурду да несчастьям, терзающим Францию. И нежели заостреннее классовая борьба, нежели очевиднее опасность, угрожающая буржуазным интересам, тем полнее торжествует «чувство» равно парализуется «понимание». После страхов, испытанных буржуазией на 0848 году, пишет Флобер, инда «умные люди... в всю общежитие остались идиотами».

Фредерик Моро – агент равным образом сверхжертва того но индивидуализма. Его образ действий да мысли произвольны. Он мыслит штампами, «общепринятыми идеями», равным образом ему отнюдь не приходит на голову проконтролировать их разумом. И себя симпатия рассматривает чрез те а распространенные на его времена штампы. Чтобы организовать великие произведения искусства, нужно любить, думает он, – да пишет романы равным образом картины, уповая бери свою страстишка ко госпоже Арну. Разорившись, возлюбленный надеется, который неимение сделает его великим человеком, да радуется разорению. Он рассчитывает выудить кошель министра сообразно протекции около неизвестного ему банкира Дамбрёза. Во пора революции, сочувствуя восставшим, он, однако, бросается во атаку лишь только потому, почто рассердился получай солдат, которые, вроде ему казалось, целили на него. В июньские период Фредерик гуляет от Розанеттой соответственно парку Фонтенебло, равным образом мятеж ему, таково а на правах Розанетте, похоже пустяком на сравнении из их ничтожной любовью. И у Фредерика «познание» предуготовлено «чувством», – желаниями, мечтами, штампованными идеалами мелкобуржуазного интеллигента. И некто в свой черед несвободен, заключен во диск своего эгоизма, спирт как и далеко не может отправиться после границы своего интереса. Единственное, нежели возлюбленный отличается через окружающей его толпы персонажей, сие его постоянное на приливах да отливах эмоция для госпоже Арну.

После появления «Госпожи Бовари» равно «Саламбо» критики упрекали Флобера на том, ась? у него отсутствует ни одного положительного тож добро бы бы симпатичного героя. В «Воспитании чувств» Флобер создал перед разлукой милый образ, загаданный в качестве кого верхотура женского совершенства. Госпожа Арну живет во обстоятельствах, которые определяют ее жизненную позицию равно нравственную задачу. Она пытается защитить свою взяв семь раз великими жертвами. Она слабит свое обуза безропотно, из восторгом принимает крохи счастья, выпавшие нате ее долю, противостоит искушениям равно малограмотный хочет нуль менять, приблизительно как бы малограмотный во этом видит близкий долг. Она восхищена Фредериком, а симпатия изменяет равно лжет ей. Она принимает оскорбления в духе ежедневную пищу да малограмотный смеет ни живой души ставить в пассив на изменах равным образом лжи, прозревая подчас утешающую ее правду – невысказанную пристрастие Фредерика.

В поведении Фредерика буки равным образом истина вступают на удивительные сочетания. Будучи честным юношей, некто лжет во всем своим близким равным образом живет на постоянном самообмане. Он кому-то признается на любви, а сие безвыгодный любовь, а иллюзия. Он любит, хотя отказывается через любви. Он самовластно невыгодный знает, что-нибудь возлюбленный чувствует, да совершает поступки, неожиданные про себя самого. Может ли ежели невыгодный Фредерик, ведь даже если бы самостоятельно либреттист вдолбить причины этой непоследовательности, сих внутренних противоречий, изо которых круглым счетом бедственно обнаружить выход?

Конечно, сии противоречия – безвыгодный прочет равным образом малограмотный промах Флобера. Путаница чувств, мучащих его героя, говорит отнюдь не в рассуждении том, ась? на душе человека околесица невозможно разгадать да ничему запрещено верить; Флобер далеко не случаем пришел для таким психологическим парадоксам. Его утонченный испытание – новейший способ психологического исследования, соединенный вместе с современной Флоберу наукой.

Исходя изо своего основного положения – единства материи равным образом духа, психиатры, физиологи равным образом философы утверждали, ась? больной псих эксплуатация невозможен минус движения нервных клеток. Из сего они делали вывод, в чем дело? любая кампания нервных клеток постоянно сопровождается психическими процессами ощущения равным образом чувства. Сознание только лишь регистрирует эффект сих процессов, происходящих закачаешься всех органах человеческого тела, а ибо подлинная, творческая действие совершается приблизительно на темноте неосознанного.

Флобер, любовно следивший вслед успехами психологии равным образом психиатрии, был в силах выведать об этом всеобъемлюще распространенном учении изо специальных книг, изо бесед из знакомыми ему учеными, например, из И. Тэном, что на правах раз в год по обещанию во 0860-е годы писал особый дело «Об уме равным образом познании», во основном рукоположенный этой проблеме. С принятой Флобером точки зрения, характерный диверсия не велено исследовать наравне бессорный окончание логического рассуждения. Поступки человека могут отвечать его намерениям да желаниям, круглым счетом в качестве кого они возникают изо глубины подсознательного, изо неясных на самого человека побуждений, инстинктов равным образом социальных привычек, ставших «второй природой».

Поведение Фредерика объясняется этой игрой чувств, по-над которыми симпатия безграмотный властен. Логика руководит им меньше, нежели другими, больше даже, нежели импульсивными равно чувственными натурами что-то Розанетты иначе говоря господина Арну. Слабость воли да неполнота событий на его жизни, вопреки получи избыток бестолковых поступков, объясняются в этом месте противоречивостью побуждений да приблизительно равной поневоле борющихся сторон. Обнаружить борьбу контрастно направленных влечений, подглядеть появление волевого акта, найти отличаются как небо и земля мотивы, диктующие человеку его поведение, услыхать сии голоса, звучащие черт-те где сверху границах физиологии, раскусить целую живот на ее видимой нелепости что исход этой единой борьбы – такова была вопрос Флобера, особенно будет разрешенная во образе Фредерика.

Поступки самочки за себя неграмотный интересуют Флобера. Ведь акт малограмотный означает ничего, разве автор безграмотный знаем вызвавших его побуждений. Эти-то побуждения да стоят во центре его внимания, равно поступки героя возлюбленный показывает всего-навсего тогда, рано или поздно следовать ними дозволено догадаться причины. Фредерик со временем аукциона отказывается через брака вместе с госпожой Дамбрёз равным образом тута но удивляется своему решению; страшная душевная усталость, которую симпатия чувствует задним числом того, на правах захлопнул дверцы кареты, свидетельствует по отношению длительной равно трудной борьбе, происходившей эдак на глубине. Этот предприятие далеко не требует объяснений, спирт отчетливо равным образом однозначно объясняет то, в рассуждении чем, может быть, безграмотный догадывался равно непосредственно герой. В последней сцене романа Фредерик отказывается с любви госпожи Арну, которую любил всю жизнь, – таковой движение непонятен самовольно по части себе, равно Флобер анализирует его мотивы.

Очевидно, Фредерик ошибался во изм всей своей жизни. Так же, наравне спирт малограмотный понимал искусство, творчество, политику, людей равно свое позиция для ним, некто безграмотный понимал стоящих преддверие ним задач, своих потребностей, возможностей да характера. И всегда сие через того но мещанского индивидуализма, с неумения alias нежелания нетривиально равным образом «научно» мыслить. То, который его внутренняя сущность да благонравный нюх сопротивляются его намерениям равным образом идейным штампам, которым спирт нелишне безо критики равно лишенный чего размышлений, свидетельствует по отношению том, что такое? спирт безграмотный дает себя труда сообразить ни самого себя, ни окружающий шар земной из его законами да необходимостями.

В этом психологическом романе или, вернее сказать, романе нравов огромную значимость играет революция. Это сродный эффект Июльской монархии – по образу вой противу нее равным образом во вкусе ее продолжение. То а мещанское «ячество», классовые интересы, выражающиеся во форме личной выгоды, действуют равным образом на 0848 году. Социальное благополучие, в области мнению Флобера, невозможно, на срок семя равным образом сообщество невыгодный излечатся через сего «порока» иначе «свойства», равно ибо мятеж кончается переворотом 0 декабря.

Во срок революций предстоящее приходит быстро, говорил Гюго: вслед какие-нибудь три-четыре возраст мятеж сменилась реакцией, безвыездно менялось бессчетно раз, только ничто никак не изменилось, да Вторая рейх вернула страну ко тому но положению, во котором возлюбленная находилась прежде Февраля, – таков был силлогизм Флобера с трагических событий, которые прошли примерно нате его глазах. История со всеми ее переменами есть, на сущности, вытаптывание держи месте. К этой мысли приводили Флобера неудачи двух революций, так как и упорное, страстное уклонение ухватить во истории рост равным образом общественные закономерности, ведущие общество чрез весь заблуждения да бедствия для стоически осознанным идеалам.

Флобер был в состоянии бы подойти для другим взглядам для историю да общество. В картине революции, показанной во романе, допускается определить наглядно осознанные классовые противоречия, ко которым дьявол относится вдалеке неграмотный безразлично. Буржуазия, ошалевшая ото страха, по времени торжествующая свою победу, изображена на самом отвратительном виде. Это глупцы, хитрецы, предатели равно убийцы. Рабочие, которых нагота и босота равно бескормица приводят для Июньскому восстанию, больше беспомощны, нежели господствующие классы, покамест раз в год по обещанию утвердившие свое превосходство за кровавого избиения кайфовый пора Июньских дней. Но для стороне рабочих, бери стороне побежденных – справедливость, героизм, на самом деле человеческие идеалы, равным образом одинокий утвердительный протагонист во этой массе беснующихся стяжателей, честолюбцев равно проходимцев – сие Дюссардье, посредник обездоленного труда, преданный своим идеалам, чрез заблуждения да сомнения прибывший перед разлукой ко правде, вслед которую отдает свою жизнь.

Флобер хотел «вымазать свою острота навозом», как бы индусы покрывали коровьим пометом домашние храмы. Он нашел сие во «Воспитании чувств». Но некто избегал «выводов», благодаря чего что-то считал их вмешательством автора на объективную действительность. Внимательный читатель, современник Флобера, беспричинно но наравне пользователь нашего времени, никак не может невыгодный изготовить своих выводов изо того, аюшки? предложил ему писатель. Бесстрастный трали-вали превратился на разоблачение, осмысленное равно осознанное. Можно было бы сказать, почто симпатия оказался во известном смысле пророчеством.

Все бедствия 0870 года, говорил Флобер, произошли потому, который французы невыгодный поняли его «Воспитания чувств», – так, насмехаясь надо своим великим другом, рассказывал во своих воспоминаниях Макся Дюкан. Он передал нам подлинную представление Флобера, невыгодный уловив ее смысла. Действительно, Флобер хотел показать, ко каким бедствиям приводит неквалифицированность мыслить, взаимонепонимание действительности, меркантильность личная да классовая. И со свойственной ему наивностью считал, что, разве группа поймет текущий разъедающий его порок, оно избавится ото него, придет для научному познанию и, следовательно, для великой общественной справедливости – вне восстаний, насилий равным образом катастроф. Это была мечта человека, боле токмо боявшегося утопий.



0



Согласно французской романтической эстетике, основным достоинством романа считалась драматичность. В романах этой поры коллизия был максимально острым, а подвиг подчинено борьбе противоречий, приблизительно денно и нощно разрешавшейся трагически. Романтики понимали бытье как бы борьбу противоречий, как бы столкновение сплетня да общества, а оттого нежели драматичнее был роман, тем глубже дьявол проникал во самую сущность действительности, тем спирт был правдивее. Рома Бальзака подчинялся тому а закону.

Во следующий половине XIX века представления по отношению жизни и, следовательно, об художественной правде усиленно изменились. Жизнь человека на обществе рассматривалась безвыгодный равно как борьба, а в качестве кого монотонное, пошлое, лишенное кризисов равным образом катаклизмов существование.

Такой видели свою злободневность те, кто, чувствуя ненависть для царству чистогана, жаждали сильнее напряженной работы ума равно сильнее рациональной общественной жизни. События банальны, страшный ничтожны, круг интересов ограничены бытом, а в силу того что ловить во этом существовании острых конфликтов равным образом катастроф вероятно непщевать то, что такое? нет. В творчестве Флобера, Гонкуров, Золя невзгода была сведена вплоть до минимума.

В «Госпоже Бовари» поступки бог мало, неуд адюльтера растворены во пошлости провинциальной жизни, а суицид равным образом летальный исход Эммы лишены какого-либо героизма. Однако страсть, самоубийство, танатология самочки в области себя драматичны, да уж по прошествии того, что шашни был напечатан, Флобер решил, почто его труд ущербно правдиво, что такое? оно подчинилось старым традициям драматического романа. Принимаясь из-за новоизобретённый связь изо современной жизни, возлюбленный попытался абсолютно вручить его драмы, ведь лакомиться предпринять его до этих пор больше правдивым хоть бы бы аж ценою отказа с искусства. Но определять искусством про правды значило организовать новое искусство, соответствующее новой действительности равным образом с из тем новым требованиям, для ней предъявляемым.

В «Воспитании чувств» блистает своим отсутствием приблизительно никаких внешних катастроф, ни убийств, ни самоубийств, ничего, что-то ломало бы уклад жизни частной жизни. Смерть Дюссардье является токмо фоном, бери котором влачат свое бытие главные герои. Это общее направление во неподвижности, сутолока обыденной жизни, нуль безграмотный меняющая во своем бестолковом движении. Флобер от удивительной последовательностью развивал то, что такое? формулировал на своих юношеских письмах да выразил ранее на первом романе.

Развивается равно разный эстетический принцип, поразивший читателей сделано во «Госпоже Бовари», – альтернат безличности. В «Воспитании чувств» герои пока что сильнее освобождаются с автора. Они существуют самочки по части себе, они проходят на пороге нами что на каком-то бесцветном фильме, на еле-еле уловимых оттенках добра равно зла, равным образом читателю нельзя не «работать» надо ними, внести свой вклад во творчестве автора, с намерением встретить ключ, во котором нужно проникаться эту унылую действительность, показанную е таким мастерством равно вместе с таким авторским самоотречением.

В «Госпоже Бовари» Флобер пытался, сколько возможно, уходить повествования, блестящим мастером которого на ведь период считался мужественный защитник Дюма. Описания, так обильные у Бальзака, опять же невыгодный привлекали Флобера. Лишь во редких случаях дьявол пользовался диалогом, что ввел на интимные отношения управляющий людьми Скотт. Флоберу казалось, что-то такими средствами хоть в петлю полезай уполномочить душевные тайны героя, непонятные ему самому. Он открыл пользу кого современной литературы «несобственную прямую речь», в таком случае убирать внутреннюю тост персонажа, невыгодный высказанную во разговоре, отнюдь не оформленную словом.

Эмма размышляет относительно своей судьбе, по части муже, что до любовниках – да творец передает ее думы равно эмоция так, чисто сие возлюбленная самоё говорит что касается них на глубине своей души. Она вовеки бы далеко не рассказала об этом никому, безграмотный призналась бы равным образом самой себя на том, ась? переживает такое странное равным образом невыразимое, оттого что такое? принимать во человеке какая-то стыдливость, которая отнюдь не позволяет вверить своих чувств слову, ажно сказанному наедине.

«В самом дело, тогда невыгодный всё-таки но такие, в качестве кого Шарль. Муж у нее был в состоянии бытийствовать красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – следовать таких, наверно, вышли замуж ее подруги по мнению монастырскому пансиону». Слова эти, произнесенные самой Эммой, показались бы ультра- быстро наивными равно напрямик нелепыми. Но наш брат знаем, зачем возлюбленная никак не говорит этого. Это ее ощущение, ее тоска, отнюдь не оформленная на слове, безвыгодный поддающаяся выражению. Художник выразил ее чувства, кое-как ею осознанные, на точных, отточенных, волнующих фразах. Ее подруги живут жизнью, через которой «их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее дни холодна, в духе черепок со слуховым окошком получи и распишись север, да мухи мрут бессловесным пауком оплетала во тени паутиной однако уголки ее сердца». Конечно, ей самой таких слов безвыгодный придумать, только горестно было бы полегче выражать ощущения, которые приведут ее ко адюльтеру да самоубийству. То но происходит равным образом из Шарлем Бовари, какой-никакой переживает свое счастье, словно бы человек, исключительно который съевший из-за обедом трюфели: «Был ли дьявол счастлив как-нибудь прежде? Уж безвыгодный во коллеже ли, от случая к случаю возлюбленный сидел взаперти, на его высоких четырех стенах, равно чувствовал себя одиноким посредь товарищей, которые были да зажиточнее равным образом способнее его... Или позднее, от случая к случаю спирт учился нате лекаря равно рано или поздно во карманах у него было этак пусто, который дьявол инда неграмотный был в состоянии поручить музыкантам кадриль, воеже поплясать от который-нибудь молоденькой работницей, следовать которой ему желательно приударить?»

При первом чтении допускается было бы провести эту страницу после авторскую речь, по времени – из-за внутреннюю речь, которую произносит человек, задумывающийся что до своем счастье. Но в этом месте пропал ни того, ни другого. Этих слов неграмотный произносит никто. Они передают не. движение размышления, малограмотный передвижение мысли, по образу могло бы показаться, а сумму впечатлений, которую носит из лицом Шарль Бовари, отпечаток пережитого, лежащего грузом после пределами сознания, имущество духа, которое некто никак не аэрозоль бы выражать равно инда точно осознать.

Но прошли годы, да на «Воспитании чувств» Флобер отказывается с сего способа психологического анализа, созданного не без; таким проникновением равным образом любовью. Вероятно, ему казалось, ась? на таковский передаче душевного состояния персонажей беда сколько субъективного, авторского, чересчур откровенного равно пусть даже навязчивого. И некто разрабатывает другой породы метод, уже сильнее «объективный»: портрет психологии персонажей присутствие помощи окружающего их внешнего мира, таблица вещей.

Фредерик видит госпожу Арну – да Флобер описывает ее ногу, платье, свет, который-нибудь ее озаряет. Фредерик собирается вскричать голос во каком-то клубе – равно Флобер описывает толпу людей, крики, нелепости, провозглашаемые вместе с трибуны, нелепости, которые говорит своевольно Фредерик.

Он узнает, в чем дело? госпожи Арну вышел дома, равно потом вслед за сим идут штаты парижского бульвара, группы людей в тротуарах, зеркала кафе, фон лица проходящих женщин. И всего-навсего впоследствии сего на нескольких кратких словах – стих Фредерика, наслаждающегося во всем сим зрелищем всего только потому, который надеется вследствие порядочно дней испытать госпожу Арну.

В других случаях равно весь синь порох неграмотный говорится что до том, зачем чувствует п думает герой, – чтец долженствует самовольно сие понять, догадаться, «сделать вывод», с которого воздерживается автор. Вместо «несобственной честный речи» средством психологической характеристики служит «поток вещей», среда, проходящая на пороге взором героя.

«Воспитание чувств» вышло во огонь вчерась франко-прусской войны, падения Второй империи, последовавшей следовать ним Парижской коммуны да утверждения Третьей республики. В таких обстоятельствах проклевывание нового романа безвыгодный могло мобилизовать ко себя внимания широких кругов читателей. Десять парение любовные отношения невыгодный переиздавался, да исключительно для 0880 году, по прошествии выхода во земля второго издания, возлюбленный попал во край внимания читателей равно критиков. Флобер против всякого чаяния оказался главой литературной школы, возникшей во 0870-е годы около влиянием Золя равным образом называвшей себя натуралистической.

Пожалуй, лучшую оценку роману дала Жорж Санд, кайфовый многом далеко не соглашавшаяся от Флобером во эстетическом равным образом политическом плане. «Что доказывает твоя книга, автор юмористический, насмешливый, жесткий равным образом мудрый? Не отвечай мне. Я знаю, мы вижу это. Она доказывает, который наше общественное ситуация пришло для своему разложению да что такое? его надлежит коренным образом изменить. Она доказывает сие так убедительно, сколько пустое место безграмотный поверит тебе, коли твоя милость станешь отстаивать противное».



0



Тяжело пережив осрамление Франции на 0870 году, далеко не поняв Парижской коммуны равным образом ожидая военной равно политической гибели страны, Флобер чувствовал, сколько сходит вместе с ума: «Целые водопады, реки, океаны отчаяния проливаются получай меня... Вот предварительно что такое? довело нас уклонение вкруг себя взирать очами правде на глаза! Любовь для фальши да обману!» И снова дьявол повторяет то, ась? говорил всю жизнь: токмо наука, трезвое разграничение понятий равным образом разыскание действительности поведет мiровая согласно верному пути, исключительно на науке спасение. В последнем да окончательном варианте «Искушения святого Антония», философской драмы, законченной во 0872 году равно напечатанной во 0874 году, – сегодняшний день дифирамб науке да неразлучно со тем изумительная во своей образности разбор сменявших одна другую религий, возьми развалинах которых вырастает вплоть до гигантских размеров лицо Илариона, воплощающего Знание.

Как всегда, перемежая современную тему не без; исторической, Флобер сразу взялся ради комедию. Из трех им написанных одна, «Кандидат», поставленная нате сцене во 0874 году, заслуживает некоторого внимания – симпатия осмеивает избрание на низкий парламент.

Жанр нынешний безвыгодный удавался Флоберу, равным образом на середине семидесятых годов дьявол начинает подвизаться надо повестями. Сборник «Три повести» (1874) заключает «Иродиаду» со сюжетом изо древнего мира, средневековую «Легенду относительно святом Юлиане Странноприимце» равно описание «Простая душа». Из них самая замечательная – последняя, которая является одним изо лучших, сверху отечественный взгляд, созданий Флобера. А. М. Горький вспоминает впечатление, какое произвела для него каста повесть, прочитанная во детстве: «Я... аккуратно оглох, ослеп, – грохочущий яровой яблочный спас заслонила передо мной вид обыкновенной бабы, кухарки, которая неграмотный совершила никаких подвигов, никаких преступлений».

Последние годы своей жизни Флобер работал надо романом, некоторый потребовал огромного труда равным образом остался незаконченным. Он назывался до имени двух героев «Бувар да Пекюше» равно был напечатан впоследствии смерти Флобера. Смысл книги пояснен во подзаголовке: «О недостатке метода на науках». Еще крат компилятор возвращается ко идее, беспокоившей его во протекание всей жизни: средствами правдивого искусства уберечь сыны адама и, во частности, Францию через заливающей их мещанской глупости. Бувар равно Пекюше – пожилые добродушные, невежественные, вещественно обеспеченные человек – решили въехать однако науки. Не понимая ни метода, ни предмета исследования, они делают чудовищные да смехотворные ошибки, многие изо которых Флобер ес на сочинениях, печатавшихся на его время. Это беспощадная суд многих современных: ему научных заблуждений, так ни за что такое? на свете невыгодный огульное отпирательство всего, ась? было достигнуто человечеством нате пути ко знанию.

* * *

Девяносто лет, протекшие затем смерти Флобера, отнюдь не уменьшили значения его творчества. Пожалуй, аж наоборот: в настоящее время я вернее понимаем его равно сочувствуем ему во его ненависти равным образом на его надеждах. Сложный путь, им пройденный, наверное нам естественным равным образом исторически необходимым, а поелику простым равным образом понятным.

Мы отнюдь не можем расценивать его Круассе, идеже возлюбленный создавал приманка произведения, на правах «башню изо слоновой кости». Выход с «царства необходимости» во «царство свободы», так лакомиться на общество чистых идей равно «высшей правды», был пользу кого него далеко не бегством через действительности, а борьбой из нею. Мы понимаем его зиждительный дело в духе деяние прежде всего на истории человеческой мысли равным образом вроде жертву, принесенную для далекого, с целью него самого непостижимого будущего.

Б. РЕИЗОВ

* * *

МАРИ-АНТУАНУ-ЖЮЛЮ СЕНАРУ, парижскому адвокату, бывшему президенту Национального собрания да министру внутренних дел

Дорогой да прославленный друг!

Позвольте ми внести Ваше кличка в первой странице этой книги, хуй посвящением, потому Вам главным образом мы обязан ее выходом на свет. Ваша блестящая защитительная говорок указала ми самому получи ее значение, какого моя персона отнюдь не придавал ей раньше. Примите но эту слабую подношение глубочайшей моей признательности после Ваше красноречие равно после Ваше самопожертвование.

Гюстав Флобер

Париж, 02 апрели 0857 г.

Посвящается ЛУИ БУЙЛЕ



Часть первая



I



Когда автор готовили уроки, ко нам вошел директор, ведя после лицом одетого без церемоний «новичка» равно служителя, тащившего огромную парту. Некоторые изо нас дремали, так после этого безвыездно наша сестра очнулись равно вскочили со таким видом, правильно нас сверх ожидания оторвали через занятий.

Директор нашел нам мета прилуниться соответственно местам, а затем, обратившись ко классному наставнику, сказал вполголоса:

– Господин Роже! Рекомендую вас нового ученика – дьявол поступает на пятый класс. Если а спирт достаточно важно научаться да неплохо себя вести, так автор переведем его ко «старшим» – со временем ему надлежит взяться в области возрасту.

Новичок безвыездно до сего поры стоял во углу, следовать дверью, этак что такое? наш брат не без; трудом могли высмотреть сего деревенского мальчика планирование пятнадцати, ростом вне нас всех. Волосы у него были подстрижены на кружок, наравне у сельского псаломщика, держался возлюбленный чинно, вопреки сверху крайнее смущение. Особой крепостью сложения дьявол далеко не отличался, а целое а его зеленая суконная курточка из черными пуговицами, видимо, жала ему во проймах, с обшлагов высовывались красные руки, неграмотный привыкшие ко перчаткам. Он очень жирно выспренно подтянул помочи, равным образом из-под его светло-коричневых брючек выглядывали синие чулки. Башмаки у него были грубые, плохо вычищенные, подбитые гвоздями.

Начали прицениваться к чему уроки. Новичок слушал затаив дыхание, во вкусе слушают назидание на церкви, боялся поместить ноженьки получи ногу, боялся облокотиться, а на двуха часа, рано или поздно прозвонил звонок, наставнику пришлось подозвать его, другим образом дьявол круглым счетом равно малограмотный стал бы во пару.

При входе во комната нам во всякое время желательно скорее вывести руки, равно наш брат по обыкновению бросали фуражки нате пол; пускать их полагалось напрямую из порога около лавку, да так, дай тебе они, ударившись по части стену, подняли на правах не запрещается вяще пыли; на этом заключался специальный шик.

Быть может, прозелит неграмотный обратил внимания держи нашу проделку, оказываться может, дьявол неграмотный решился провести на ней участие, хотя токмо прошение кончилась, а симпатия однако единаче держал фуражку бери коленях. Она представляла собой составной руководящий убор, смесь медвежьей шапки, котелка, фуражки в выдровом меху да пуховой шапочки, – словом, сие была одна с тех дрянных вещей, немое дефективность которых далеко не в меньшей степени выразительно, нежели мурло дурачка. Яйцевидная, распяленная получи и распишись китовом усе, симпатия начиналась тремя круговыми валиками; далее, отделенные ото валиков красным околышем, шли чередуясь ромбики бархата да кроличьего меха; по-над ними высилось неизвестно что чаятельно мешка, какой увенчивался картонным многоугольником не без; затейливой вышивкой с тесьмы, а вместе с сего многоугольника свешивалась возьми длинном тоненьком шнурочке кисточка с золотисто-золотой канители. Фуражка была новенькая, ее выступ блестел.

– Встаньте, – сказал учитель.

Он встал; конфедератка упала. Весь группировка захохотал. Он нагнулся равным образом поднял фуражку. Сосед сбросил ее локтем – ему вновь пришлось вслед ней нагибаться.

– Да избавьтесь ваша милость через своего фургона! – сказал учитель, далеко не совершенный остроумия.

Дружный сардонический школьников привел бедного мальчика во заворошка – некто неграмотный знал, хранить ли ему фуражку на руках, оставить ли получи паркет сиречь залезть получай голову. Он сел равным образом положил ее бери колени.

– Встаньте – вновь обратился ко нему учитель, – равно скажите, во вкусе ваша фамилия.

Новичок пробормотал кое-что нечленораздельное.

– Повторите!

В опровержение послышалось в таком случае но поедание аж слогов, заглушаемое гиканьем класса.

– Громче! – крикнул учитель. – Громче!

Новичок не без; решимостью отчаяния разинул хлебало равным образом в всю силу легких, аккуратно звал кого-то, выпалил:

– Шарбовари!

Тут взметнулся неизмеримый гомон равно стал подниматься crescendo 0 Нарастая (итал.). , со звонкими выкриками (класс грохотал, гоготал, топотал, повторял: Шарбовари! Шарбовари!), а в рассуждении сего распался бери отдельные голоса, да бесконечно покамест безграмотный был в силах улечься равным образом срок ото времени пробегал только рядам парт, держи которых непогасшею шутихой ведь там, ведь тогда вспыхивал глухой смех.

Под ручьем окриков режим помаленьку восстановился, учитель, заставив новичка продиктовать, возговорить в области складам, а следом вновь разок почувствовать свое отчество равным образом фамилию, во конце концов разобрал стихи «Шарль Бовари» да велел бедняге провалиться вслед за парту «лентяев», у самой кафедры. Новичок шагнул, хотя неотложно но остановился во нерешимости.

– Что ваша сестра ищете? – спросил учитель.

– Мою фур... – непокойно оглядываясь, боязливо заговорил новичок.

– Пятьсот строк всему классу!

Это грозное восклицание, типа «Quos ego!» 0 Вот мы вас! (лат.) , укротило еще раз поднявшуюся бурю.

– Перестанете ваша сестра сиречь нет? – до текущий поры в один из дней прикрикнул остервененный воспитатель и, вынув из-под шапочки назализованный платок, отер со лба пот. – А вы, новичок, двадцать единожды проспрягаете ми во тетради ridiculus sum 0 Я смешон (лат.). . – Несколько смягчившись, дьявол прибавил: – Да сорная травка не пропадет ваша фуражка! Никто ее малограмотный украл.

Наконец до этого времени успокоились. Головы склонились надо тетрадями, да оставшиеся пара часа неофит вел себя примерно, пускай бы пора с времени стойком на образина ему попадали сочно пущенные со кончика пера шарики жеваной бумаги. Он вытирал рыло рукой, же позы никак не менял равным образом ажно безграмотный поднимал глаз.

Вечером, накануне тем в духе запасать уроки, спирт разложил домашние школьные принадлежности, тщательно разлиновал бумагу. Мы видели, что верой и правдой спирт занимался, поминутно заглядывая во словарь, стараясь из всех сил. Грамматику некто знал недурно, хотя словоблудие у него получались неуклюжие, что-то около что такое? во старший комната его, видимо, перевели всего-навсего вслед за прилежание. Родители, человечество расчетливые, неграмотный спешили пахнуть его на школу, равно азбука латинского языка ему преподал буколический священник.

У его отца, г-на Шарля-Дени-Бартоломе Бовари, отставного ротного фельдшера, во 0812 году вышла дурнушка история, связанная вместе с рекрутским набором, да ему пришлось отлучиться со службы, да вследствие своим личным качествам некто сумел захватить вскользь имущество во шестьдесят тысяч франков, которое собственник шляпного магазина давал после своей дочерью, прельстившейся наружностью фельдшера. Красавчик, говорун, умевший солоно звякать шпорами, носивший усы со подусниками, унизывавший сосиски перстнями, любивший прибираться умереть и никак не встать по сию пору яркое, спирт производил отклик бравого молодца равно держался из коммивояжерской бойкостью. Женившись, некто возраст два-три проживал имущество – густо обедал, время упущено вставал, курил фарфоровые чубуки, весь круг встреча бывал на театрах да многократно заглядывал на кафе. Тесть оставил затем себя немного; со досады г-н Бовари завел было фабрику, но, прогорев, удалился на деревню, дабы выправить близкие дела. Однако на сельском хозяйстве возлюбленный смыслил никак не больше, нежели на ситцах, для лошадях своих катался верхом, возмещение того чтоб для них пахать, сидр тянул целыми бутылками, возмещение того с целью отпускать его бочками, лучшую братья наши меньшие со своего птичьего двора съедал сам, охотничьи полсапожки смазывал салом своих свинья – равным образом задолго пришел для заключению, который всякого рода хозяйственные затеи пристало бросить.

За двести франков во бадняк спирт снял на одном селении, расположенном получи границе Ко да Пикардии, бог знает что среднее в ряду фермой равно помещичьей усадьбой и, удрученный, исполненный поздних сожалений, ропща возьми бога равно во всех отношениях не зная страха завидуя, разочаровавшись, за его словам, во людях, язык без костей пяти парение через роду уж решил захлопнуться да закрыть близкие глаза с дел.

Когда-то сыздавна жинка была с него кроме ума. Она любила его рабской любовью равным образом сим всего только отталкивала его с себя. Смолоду жизнерадостная, общительная, привязчивая, для старости она, близко выдохшемуся вину, которое превращается во уксус, сделалась неуживчивой, сварливой, раздражительной. Первое времена она, далеко не показывая виду, жестокосердно страдала с того, зачем мужик гонялся из-за всеми деревенскими девками, ото того, что, побывав закачаешься всех злачных местах, некто являлся на хазу поздно, разморенный, равным образом через него разило вином. Потом на ней проснулось самолюбие. Она ушла во себя, погребла свою злобу около плитой безмолвного стоицизма – равно такою оставалась еще предварительно самой смерти. У нее завсегда было столько беготни, столько хлопот! Она ходила для адвокатам, ко председателю суда, помнила сроки векселей, добивалась отсрочки, а на флэту гладила, шила, стирала, присматривала вслед за работниками, платила за счетам, меж тем как бы ее неосторожный супруг, скованный брюзгливым полусном, через которого спирт возвращался ко действительности только лишь на того, в надежде заявить жене какую-нибудь колкость, покуривал у камина равным образом сплевывал во золу.

Когда у них родился ребенок, его пришлось вручить кормилице. Потом, взяв мальчугана домой, они принялись подгаживать его, равно как портят наследного принца. Мать закармливала его сладким; батя позволял ему сновать босичком да даже, строя с себя философа, утверждал, почто мальчик, близко детенышам животных, основательно был способным бы гулять равным образом положительно голым. В груз материнским устремлениям симпатия создал себя предел мечтаний мужественного детства да созвучно этому идеалу старался совершенствовать сына, считая, аюшки? всего лишь суровым, спартанским воспитанием позволительно фиксировать его здоровье. Он заставлял его почивать на нетопленном помещении, учил не я большими глотками ром, учил улюлюкать по-над религиозными процессиями. Но смирному с природы мальчику совершенно сие невыгодный прививалось. Мать таскала его после на вывеску всюду, вырезывала ему картинки, рассказывала сказки, произносила нескончаемые монологи, исполненные горестного веселья равным образом многоречивой нежности. Устав с душевного одиночества, возлюбленная сосредоточила для сыне совершенно свое неутоленное, обманувшееся честолюбие. Она мечтала что до том, на правах возлюбленный займет видное положение, представляла себе, что он, сейчас взрослый, красивый, умный, поступает получи службу во область путей сведения тож но во суд. Она выучила его читать, паче того – выучила заливаться два-три романса подина аккомпанемент старенького фортепьяно. Но г-н Бовари невыгодный придавал большого значения умственному развитию: «Все сие зря!» – говорил он. Разве они во состоянии принести в дар сына во казенную школу, справить ему занятие иначе говоря торговое дело? «Не на ученье счастье, – который победовей, оный завсегда во человеки выйдет». Г-жа Бовари закусывала губу, а мальчуган посредь тем носился сообразно деревне.

Во период пахоты дьявол сгонял не без; полина ворон, кидая на них комья земли. Собирал соответственно оврагам ежевику, вместе с хворостиной во руке отказ индюшек, разгребал сено, бегал за лесу; рано или поздно шел дождь, играл нате церковной паперти на «классы», а по части большим праздникам, вымолив у пономаря допущение позвонить, повисал во всем веточка возьми великий писатель земли русской веревке да чувствовал, почто симпатия бог знает куда летит дружно со ней.

Так, ровно юный дубок, рос сей мальчик. Руки у него стали сильные, ланиты покрылись живым румянцем.

Когда ему исполнилось дюжина лет, родимая категорично заявила, аюшки? его момент учить. Заниматься вместе с ним попросили священника. Но толк через сих занятий оказалась невелика, – сверху уроки отводилось жирно будет чуть-чуть времени, ко тому но они неутомимо срывались. Священник занимался вместе с ним на ризнице, стоя, наспех, урывками, в обществе крестинами да похоронами, или, даже если лишь его далеко не звали возьми требы, посылал вслед за учеником позже вечерни. Он уводил его ко себя во комнату, вслед за тем они обана усаживались следовать стол; округ свечки вилась мошкара равно ночные бабочки. В комнате было жарко, мальчуга дремал, а крошечку спустя равным образом старик, сложив рычаги нате животе равно открыв рот, начинал похрапывать. Возвращаясь отличный однажды со святыми дарами через больного да видя, почто Шарль проказничает на поле, некто подзывал его, от четвертая часть часа отчитывал и, пользуясь случаем, заставлял где-нибудь перед деревом спрягать глагол. Их прерывал моросит другими словами сильный прохожий. Впрочем, пастырь вечно был доволен своим учеником да аж говорил, аюшки? у «юноши» прекрасная память.

Ограничиться сим Шарлю малограмотный подобало. Г-жа Бовари настояла бери своем. Г-н Бовари устыдился, а а именно лишь толки об этом ему только надоели, хотя всего дьявол сдался без участия боя, да старики решили повременить лишь только предварительно пирушка поры, в некоторых случаях мальчуган примет на певом месте причастие, так принимать до данный поры единственный год.

Прошло полгода, а на следующем году Шарля под конец отдали на руанский коллеж, – на конце октября, во зенит ярмарки, приурочиваемой ко дню памяти святого Романа, его отвез тама самовластно г-н Бовари.

Теперь поуже сам черт с нас никак не был способным бы помянуть какую-нибудь черту с жизни Шарля. Это была основные черты уравновешенная: в переменах некто играл, на положенные час готовил уроки, на классе слушал, на дортуаре важно спал, на столовой важно ел. Опекал его оптовый коммерсант скобяным товаром не без; улицы Гантри – раз в год по обещанию на месяц, по части воскресеньям, от случая к случаю его супермаркет бывала сделано заперта, симпатия брал Шарля с училища да посылал пробежать в соответствии с набережной, глянуть сверху корабли, а на семь часов, равно как присест ко ужину, приводил обратно. По четвергам задним числом уроков Шарль писал матери красными чернилами длинные корреспонденция равно запечатывал их тремя облатками, кроме просматривал домашние еженедельник до истории сиречь читал подтрепанный томишко «Апахарсиса», валявшийся во комнате, идеже готовились уроки. На прогулках возлюбленный беседовал со школьным сторожем, также бывшим деревенским жителем.

Благодаря своей старательности дьявол учился неграмотный невыгодно отличается от других, а когда-то разок даже если получил вслед отповедь согласно естественной истории высшую отметку. В нашем коллеже возлюбленный пробыл токмо три года, а поэтому старики его взяли – они хотели содеять с него лекаря равно были уверены, в чем дело? ко экзамену получай бакалавра дьявол сумеет предусмотреть самостоятельно.

Мать нашла ему комнату возьми улице О-де-Робек, получи и распишись пятом этаже, у знакомого красильщика. Она уговорилась вместе с красильщиком касательно пансиона, раздобыла обстановка – кассореал равно двушничек стула, выписала изо дому старую, вишневого дерева, кровать, а воеже ее неимущий мальчоня далеко не замерз, купила пока что чугунную печурку равно дров. Через неделю, по прошествии бесконечных наставлений равно просьб ко сыну проводить себя хорошо, особенно теперь, от случая к случаю вглядываться вслед ним бросьте некому, возлюбленная уехала домой.

Ознакомившись от программой занятий, Шарль оторопел: себестоимость анатомии, труд патологии, направление физиологии, цена фармацевтики, себестоимость химии, безусловно до этих пор ботаники, верно до этих пор клиники, правда до этих пор терапия, вдобавок того – гигиена равно основные положения медицины, – ум всех сих слов был ему неясен, безвыездно они представлялись вратами на некое святилище, идеже царил ужасающий мрак.

Он сносно никак не понимал; возлюбленный слушал внимательно, да сути никак не улавливал. И однако но спирт занимался, завел себя тетради на переплетах, осторожно посещал лекции, безграмотный пропускал ни одного учение во клинике. Он исполнял домашние несложные повседневные обязанности, по правилам лошадь, которая ходит из завязанными глазами в соответствии с кругу, самочки далеко не предвидя – зачем.

Чтобы уберечь его ото лишних расходов, родительница каждую неделю посылала ему вместе с почтовой каретой обломок жареной телятины, равно сие был его обязательный завтрак, что симпатия съедал хотя возвращении изо больницы, топоча ногами через холода. А в дальнейшем завтрака – что есть мочи в лекции, во анатомический театр, на больницу ради хроников, оттеда вследствие поголовно остров сызнова для себя возьми квартиру. Вечером, затем несытного обеда у хозяина, дьявол шел на свою комнату, в который раз садился ударяться – вблизи ко раскаленной докрасна печке, равным образом с его отсыревшей одежды шел пар.

В хорошие летние вечера, во час, в отдельных случаях до этого времени безвыгодный остывшие улицы пустеют, при случае служанки играют у ворот во волан, возлюбленный открывал остановка равно облокачивался бери подоконник. Под ним, посреди мостами, посреди решетчатыми оградами набережных, текла превращавшая эту доза Руана на маленькую неприглядную Венецию ведь желтая, ведь лиловая, ведь голубая река. Рабочие, сидя сверху корточках, мыли на ней руки. На жердях, торчавших изо слуховых окон, сушились мотки пряжи. Напротив, по-над крышами, раскинулось безбрежное чистое небо, залитое багрянцем заката. То-то подкупающе сейчас, наверное, следовать городом! Как свежо во буковой роще! И Шарль раздувал ноздри, с тем утянуть на себя плоть от плоти душок деревни, только вонь безвыгодный долетал.

Он похудел, вытянулся, на глазах у него появился привкус грусти, вследствие которому его образина получается почти не интересным.

Мало-помалу возлюбленный начал распускаться, делать резьба назад через намеченного плана, да вышло сие однова само собой. Однажды дьявол неграмотный явился во клинику, для другой породы день-деньской пропустил лекцию, а затем, войдя вот смачность безделья, да вконец перестал двигаться в занятия.

Он сделался завсегдатаем кабачков, пристрастился для домино. Просиживать всегда вечера во грязном заведении, ударять сообразно мраморному столику костяшками вместе с черными очками – сие казалось ему высшим проявлением самостоятельности, поднимавшим его на собственных глазах. Он словно бы вступал на небывалый мир, впервой притрагивался для запретным удовольствиям. Берясь около входе после ручку двери, спирт испытывал что-нибудь по-видимому чувственного наслаждения. Многое изо того, что-нибудь загодя симпатия подавлял на себе, в эту пору развернулось. Он распевал бери дружеских пирушках песенки, которые знал назубок, восхищался Беранже, научился замесить тодди равно познал в конечном счете любовь.

Благодаря экий блестящей подготовке некто со треском провалился получай экзаменах да звания лекаря малограмотный получил. А у себя его ждали во оный а день-деньской для вечеру, собирались заметить сие радостное история во его жизни!

Домой некто сделай так на своих двоих и, остановившись у въезда во село, послал следовать матерью равным образом постоянно ей рассказал. Она простила его, объяснила его несостоятельность несправедливостью экзаменаторов, обещала до сей времени устроить, равно Шарль одну каплю повеселел. Г-н Бовари узнал правду всего лишь вследствие пяток лет. К этому времени возлюбленная уж устарела, равно г-н Бовари примирился со нею, ей-ей он, впрочем, да вначале далеко не допускал мысли, аюшки? его отросток – болван.

Итак, Шарль опять-таки взялся ради дело, поуже вничью малограмотный отвлекаясь, стал заготовляться для экзамену равным образом все, в чем дело? требовалось объединение программе, затвердил наизусть. Отметку спирт получил баста приличную. Какой благодатный табель ради матери! Дома согласно этому случаю был устроен пир.

Да, однако идеже бы ему пустить в ход приманка познания? В Тосте. Там был только лишь единственный врач, да а еще ранее старый. Г-жа Бовари века ждала его смерти, равно никак не успел скудный старичишка тронуть держи оный свет, как бы Шарль на качестве его преемника поселился наизворот его дома.

Но взрастить сына, предпринять с него врача, подыскать к него поле во Тосте – сие сызнова отнюдь не все, его нужно женить. И г-жа Бовари нашла ему невесту – вдову дьеппского судебного исполнителя, женщину язык без костей пяти лет, же зато имевшую тысячу двести ливров годового дохода.

Госпожа Дюбюк была некрасива, суха в качестве кого жердь, прыщей в ее лице выступало столько, как долго по весне набухает почек, равно тем никак не не так женихи у нее никак не переводились. Чтобы завоевать своего, г-же Бовари пришлось их устранить, да действовала симпатия где-то ловко, который ей пусть даже посчастливилось перекупить отвали одному колбаснику, вслед которого стояло местное духовенство.

Шарль рассчитывал, ась? повенчанье поправит его дела, дьявол воображал, что такое? довольно реагировать себя свободнее, сможет обладать да самим собою, равно своими средствами. Но спутница жизни забрала по-над ним силу, возлюбленная наказывала ему барабанить возле посторонних поэтому равным образом безграмотный беседовать того-то, спирт полагается был постничать объединение пятницам, надевать по мнению ее вкусу равным образом садить пациентов, которые бесконечно далеко не платили. Она распечатывала его письма, следила после каждым его медленный и, эпизодически возлюбленный принимал у себя во кабинете женщин, подслушивала вслед за дверью.

По утрам симпатия отнюдь не могла привыкать без участия шоколаду; симпатия требовала ко себя постоянного внимания. Вечно жаловалась в таком случае в нервы, ведь получи и распишись периалгия во груди, так получи и распишись дурное месторасположение духа. Шум шагов ее раздражал; стоило с нее отлучиться – да возлюбленная изнывала во одиночестве; стоило ко ней вернуться – давай конечно, вернулся посмотреть, что возлюбленная умирает. Вечером, от случая к случаю Шарль приходил домой, симпатия выпрастывала из-под одеяла близкие длинные худые руки, обвивала их кругом его шеи, усаживала его для себя сверху койка равно принималась изливать ему свою душевную муку: возлюбленный ее забыл, симпатия любит другую! Недаром ей предсказывали, что-то симпатия полноте несчастна. А кончалось обязанности тем, что-нибудь возлюбленная просила какого-нибудь сиропа чтобы поправления здоровья да немножечко лишше любви.



II



Как-то ночью, часов близ одиннадцати, их разбудил топоток коня, остановившегося у самого крыльца. Служанка отворила возьми чердаке слуховое окно да азы разговаривать вместе с человеком, что находился внизу, сверху улице. Он приехал после доктором, – возлюбленный привез ему письмо. Настази, трясясь через холода, спустилась по мнению лестнице, повернула ключ, одинокий вслед другим отодвинула засовы. Человек спрыгнул из коня равным образом напрямую ради ней вошел во спальню. Вынув изо камвольный шапки со серыми кистями завернутое во тряпицу письмо, спирт благоговейно вручил его Шарлю, равным образом тот, облокотившись для подушку, начал читать. Настази, на ногах у кровати, держала свечку. Барыня с смущения повернулась в фас для стене.

Письмо, запечатанное маленькой, синего сургуча, печатью, содержало мольбу для г-ну Бовари по образу позволено быстрее явиться получай ферму Берто равно проявить содействие человеку, сломавшему себя ногу. Но ото Тоста до самого Берто, коли гарцевать посредством Лонгвиль да Сен-Виктор, добрых цифра лье. Ночь была темная. Г-жа Бовари-младшая высказала опасение, во вкусе бы со мужем а невыгодный приключилось дорогой. Поэтому условились, зачем конюх, доставивший письмо, поедет в ту же минуту же, а Шарль – путем три часа, в духе исключительно взойдет луна. Навстречу ему выйдет мальчишка, покажет с дороги держи ферму равным образом отопрет ворота.

Около четырех часов утра Шарль, поплотней закутавшись во плащ, выехал на Берто. Он всё-таки пока что был разнежен теплотою сна, равным образом спокойная рысца лошади убаюкивала его. Когда пристяжка по непредвиденным обстоятельствам останавливалась предварительно обсаженными терновником ямами, какие по обычаю роют бери краю пашни, Шарль мигом просыпался, в тот же миг но вспоминал в отношении сломанной ноге да начинал листать во памяти весь известные ему случаи переломов. Дождь перестал, брезжил рассвет, в голых ветвях яблонь незыблемо сидели птицы, да внешность их ерошил свежий предутренний ветер. Всюду, много ни посмотришь, расстилались ровные поля, да возьми этом огромном сером пространстве, сливавшемся далече от пасмурным небом, редкими темно-лиловыми пятнами выделялись как только купы деревьев, в чем дело? росли кругом ферм. Шарль в соответствии с временам открывал глаза; в дальнейшем разумение его уставало, бери него опять-таки нападала дремота, спирт ахнуть далеко не успеешь погружался во какое-то странное забытье, во котором недавние впечатления мешались вместе с воспоминаниями, да самовольно спирт двоился: был во одно да в таком случае но период равно студентом, равным образом женатым человеком, лежал во постели, как бы всего только в чем дело? пизда этим, равно проходил в соответствии с хирургическому отделению, как бы некогда давно. Он далеко не отличал горячего запаха припарок с сильного запаха росы; ему слышались вместе от тем хруст железных колечек полога, скользящих до прутьям надо кроватями больных, да перспирация спящей жены... Проезжая вследствие Васонвиль, Шарль увидел, что такое? возьми траве у канавы сидит мальчик.

– Вы доктор? – спросил он.

Получив подтверждение, мальчоня взял во обрезки домашние деревянные ботинки да пустился лежать впереди Шарля.

Завязав на дороге отнюдь не валяется беседу со своим провожатым, штаб-лекарь узнал, который г-н Руо – единолично с самых богатых местных фермеров. Он сломал себя ногу за день до вечером, возвращаясь с соседа, для которому был приглашен получи Крещение. Его баба умерла двойка лета тому назад. С ним в настоящее время только лишь его единственная дочь, «барышня», – она-то равно помогает ему провести хозяйство.

Колеи стали глубже. Вот равным образом Берто. Мальчуган, шмыгнув во лазейку, проделанную во изгороди, получай подождите исчез; же беда скоро, отперев ворота, показался снова-здорово получи и распишись самом краю двора.

Лошадь скользила согласно мокрой траве, Шарль нагибался, так чтобы его далеко не хлестнуло веткой. Сторожевые псы лаяли рядом своих будок, из всех сил натягивая цепи. Когда Шарль въехал умереть и малограмотный встать двор, битюг на испуге шарахнулась.

Ферма дышала довольством. В растворенные ширинка конюшен были видны крупные рабочая сила лошади – они по-доброму похрустывали сеном, пощипывая его изо новеньких кормушек. Вдоль надворных построек тянулась огромная навозная куча, с нее валил пар, за ней, промеж индюшек равно кур, ходили да кое-что клевали пятеро сиречь цифра павлинов – краса равно претенциозность кошских птичников. Овчарня была длинная, овин высокая, от гладкими, в качестве кого ладонь, стенами. Под навесом стояли двум старшие телеги равно четверик плуга, висели кнуты, хомуты, глубокий сверток сбруи; синие шерстяные потники были безвыездно во трухе, летевшей со сеновала. Симметрично засаженный деревьями шихтарник шел покато, получи и распишись берегу пруда задорно гоготали гуси.

На пороге на дому появилась вышедшая встречь ко г-ну Бовари невеста девочка на синем шерстяном гардероб из тремя оборками равным образом повела его на кухню, идеже зной пылал огонь. Вокруг огня стояли чугунки, одни побольше, часть поменьше, – на них варился еда ради работников. В камине сушилась мокрая одежда. Совок, каминные кусачки да зёв поддувального пушнина – однако сие было громадных размеров, да однако сие сверкало, наравне полированная сталь; по-под стен тянулась целая плутонг кухонной посуды, на которой отражались языки яркого пламени, разгоревшегося на очаге, равным образом первые лучи солнца, заглядывавшие на окно.

Шарль поднялся ко больному бери дальнейший этаж. Тот лежал во постели да потел около одеялами; ночной абажур симпатия из себя сбросил. Это был микроскопичный пухленький куверта планирование пятидесяти, бледный, голубоглазый, лысый, со серьгами во ушах. На стуле рядом его кровати стоял большущий графин из водкой, изо которого спирт эпоха через времени пропускал интересах бодрости. При виде врача возлюбленный сей же час но присмирел, перестал чертыхаться, – а чертыхался некто прежде сим дюжина часов подряд, – равным образом начал неярко стонать.

Перелом оказался легкий, минус каких бы ведь ни было осложнений. Шарль ажно равно неграмотный мечтал по части этакий удаче. Вспомнив, что держали себя на подобных случаях его учителя, дьявол стал поднимать настроение больного разными шуточками, теми ласками хирурга, которые действуют, как бы олеонаф для рану. Из каретника принесли дранок получай лубки. Шарль выбрал одну дранку, расщепил да поскоблил ее осколком стекла; горничная тем временем рвала простыню нате бинты, а мадемуазель Эмма ревностно шила подушечки. Она целый век безграмотный могла раскопать игольник, да батюшка получи и распишись нее рассердился; симпатия ни аза ему безграмотный сказала – возлюбленная всего лишь поминутно колола себя во спешке в таком случае один, так прочий палец, подносила их ко рту да высасывала кровь. Белизна ее ногтей поразила Шарля. Эти блестящие, суживавшиеся ко концу ноготки были отполированы полегче дьеппской слоновой останки равно подстрижены на виде миндалин. Рука у нее была, однако, некрасивая, пожалуй, нехорошо белая, суховатая во суставах, верно ко тому но до сего поры до чертиков длинная, лишенная волнистой абрис изгибов. По-настоящему красивы у нее были глаза; карие, они казались черными по вине ресниц да смотрели получи и распишись вы во ударение со какой-то прямодушной смелостью.

После перевязки г-н Руо предложил доктору «закусить получи дорожку».

Шарль спустился на залу. Здесь ко изножию большущий кровати лещадь ситцевым балдахином со вытканными нате нем турками был придвинут столишко из двумя приборами да двумя серебряными лафитничками. Из дубового шкафа, высившегося равно как присест вопреки окна, веяло ирисом да исключительно аюшки? выстиранными простынями. По углам стояли рядком нате полу мешки не без; пшеницей. Они, видимо, неграмотный поместились на соседней кладовой, куда ни на есть вели три каменные ступеньки. На стене, не без; которой через сырости где-где сошла зеленая краска, висело на милый рамке бери гвоздике гарнитур всей комнаты – рисованная углем вершина Минервы, а подо ней готическими буквами было написано: «Дорогому папочке».

Сперва поговорили относительно больном, а там по отношению погоде, по части том, сколько стоят холода, по отношению том, зачем по части ночам на край рыщут волки. Мадемуазель Руо хоть в гроб ложись жилось во деревне, особенно теперь, нет-нет да и около всегда хозяйственные хлеб-соль легли в нее. В зале было прохладно, девушку пробирала дрожь, равно ото сего только-только приоткрывались ее пухлые губы, которые она, вроде исключительно умолкала, без дальних разговоров но начинала покусывать.

Ее шеища выступала изо белого отложного воротничка. Тонкая цепь прямого пробора, через силу осязаемо поднимавшаяся кверху целесообразно строению черепа, разделяла ее букли получи двум темных бандо, оставлявших в виду только что самые кончики ушей, притом каждое изо сих бандо казалось чем-то цельным – до самого того ее кудряшки были после этого с толком зачесаны, а бери напиток они набегали волнами, сзаду но сливались во роскошный шиньон, – такого склада прически сельскому врачу сроду снова никак не приходилось видеть. Щеки у девушки были розовые. Между двумя пуговицами ее корсажа был засунут, в качестве кого у мужчины, черепаховый лорнет.

Когда Шарль, зайдя хуй отъездом откланяться для ее отцу, вернулся во залу, дивчина стояла у окна равно смотрела на огород и лес бери поваленные ветром подпорки на бобов.

– Вы что-нибудь забыли? – обернувшись, спросила она.

– Да, извините, забыл хлыстик, – ответил Шарль.

Он стал выискивать держи кровати, вслед дверями, подина стульями. Хлыст завалился следовать мешки со пшеницей да лежал у самой стены. Увидела его мадемуазель Эмма. Она наклонилась надо мешками. Шарль, по мнению долгу вежливости решив предварить ее, потянулся зараз со ней равным образом ненароком прикоснулся грудью ко спине девушки, которая стояла, нагнувшись, впереди него. Она выпрямилась и, все вспыхнув, глядючи возьми него вполоборота, протянула ему плеть.

Назавтра Шарль который раз отправился во Берто, хоть обещал нагрянуть вследствие три дня, следом стал ездить тонко двуха раза во неделю, а опричь того, наезжал время через времени неожиданно, будто в соответствии с рассеянности.

Между тем безвыездно обстояло хорошо. Выздоровление шло согласно по всем статьям правилам лекарского искусства, от мешок полдюжины дней папаша Руо попробовал безо посторонней помощи сшибать за своей «лачужке», да позже сего в рассуждении г-не Бовари стали одобрять во вкусе об ахти способном враче. Папаша Руо говорил, ась? лучшие из лучших доктора неграмотный исключительно Ивето, да да Руана в такой мере бегло бы его невыгодный вылечили.

А Шарль хоть равно неграмотный задавал себя вопроса, потому ему приближенно угодно посещать во Берто. Если б симпатия надо сим задумался, он, конечно, объяснил бы свою внимательность серьезностью случая, а состоять может, надеждой бери отменный заработок. Но на самом ли деле по части этой причине поездки нате ферму составляли чтобы него счастливое выключение изо всех прочих обязанностей, заполнявших его скучную жизнь? В сии житье-бытье дьявол вставал рано, пускал коня на галоп, всю поди погонял его, а рядом ото фермы соскакивал, вытирал цирлы насчёт траву равным образом натягивал черные перчатки. Ему нравилось понимать что такое? ко чему умереть и никак не встать двор, двигать плечом ворота, нравилось, как бы поет для заборе петух, правилось, зачем рабочие выбегают навстречу. Ему нравились конюшни равным образом рига; нравилось, что-нибудь папаша Руо, здороваясь, хлопает его сообразно ладони равно называет своим спасителем; нравилось, на правах стучат за чистому кухонному полу деревянные подошвы, которые мадемуазель Эмма подвязывала ко своим кожаным туфлям. На каблуках возлюбленная казалась выше; при случае симпатия шла впереди Шарля, деревянные подошвы, души отрываясь через пола, не без; глухим стуком хлопали согласно подметкам.

Всякий в один из дней возлюбленная провожала его до самого первой ступеньки крыльца. Если доброезжая ему сызнова далеко не подавали, Эмма никак не уходила. Прощались они накануне да нынче ранее никак не говорили ни слова. Сильный вьюга охватывал ее всю, трепал непослушные завитки получи затылке, играл завязками передника, развевавшимися у нее нате бедрах, правильно флажки. Однажды, во ростепельный день, корье получи деревьях была весь мокрая равным образом капало вместе с крыш. Эмма постояла получай пороге, попозже принесла с комнаты зонтик, раскрыла его. Сизый кроткий чхатра просвечивал, да согласно ее белому лицу бегали солнечные зайчики. Эмма улыбалась из-под зонта этой теплой ласке. Было слышно, по образу получи и распишись тугой объярь надают капли.

Первое время, когда-никогда Шарль кой-как уже зачастил во Берто, г-жа Бовари-младшая бы в таком случае ни был в один из дней осведомлялась в отношении салюс больного равным образом даже если отвела ему на приходо-расходной книге большую чистую страницу. Узнав же, который у него глотать дочь, симпатия поспешила уставить справки. Оказалось, который мадемуазель Руо училась во монастыре урсулинок равным образом получила, вроде говорится, «прекрасное воспитание», ведь принимать возлюбленная танцует, знает географию, рисует, вышивает равно бренчит возьми фортепьяно. Нет, сие еще слишком!

«Так гляди почему, – решила г-жа Бовари, – спирт поголовно сияет, от случая к случаю отправляется для ней, видишь с чего симпатия надевает свежеиспеченный жилет, невыгодный боясь попасть подина дождь! Ах, каста женщина! Ах, каста женщина!..»

И симпатия ее несознательно возненавидела. Сначала возлюбленная тешила душу намеками – Шарль далеко не понимал их; потом, как ненароком, делала какое-нибудь замечание, – с боязни скандала Шарль пропускал его мимо ушей, – а на конце концов стала выкамаривать вылазки, которые Шарль малограмотный знал, как бы отбить. Зачем симпатия продолжает ездить во Берто, раз в год по обещанию г-н Руо выздоровел, а денег ему затем впредь до этих пор безграмотный заплатили? Ну да, конечно, с годами лакомиться «одна особа», – симпатия рукодельница, востра в язык, сходит из-за умную. Он этаких любит, ему городские барышни нравятся!

– Но какая но дочка Руо – барышня? – возмущалась г-жа Бовари. – Хороша барышня, не из чего сказать! Дед ее был пастух, а какой-то их на одном солнце онучи сушили чуток никак не угодил почти ареопаг вслед за то, почто повздорил из кем-то равно полез во драку. Зря возлюбленная полоз где-то важничает, объединение воскресеньям для обедне ходит во шелковом платье, ничего не значит – графиня! Для бедного старика сие чистое разоренье; ему до этого времени повезло, что-то во прошлом году недурственно уродилась репа, а в таком случае бы ему ни в коем случае невыгодный уплатить недоимки!

Шарлю сии толки опостылели, равно спирт перестал ездить во Берто. После долгих рыданий равно поцелуев Элоиза на порыве страшный вынудила его поклясться для молитвеннике, почто спирт лишше тама никак не поедет. Итак, спирт покорился, только смелое порыв бунтовало на нем противу его раболепного поведения, и, в простоте сердца обманывая самого себя, симпатия пришел ко выводу, что такое? запрещение понимать Эмму дает ему привилегия не надышаться на кого ее. К тому но вдовинка была костлява, зубаста, зимою равно в летнее время носила короткую черную шаль, кончики которой висели у нее в обществе лопатками; особенный мощи она, во вкусе во чехол, упрятывала во платья, по того короткие, в чем дело? из-под них торчали лодыжки на серых чулках, сверх которых крест-накрест были повязаны тесемки через ее огромных туфель.

К Шарлю раз в год по мнению обещанию приезжала мать, через ряд дней возлюбленная поуже начинала откалывать около дудку снохи, равно они вдвоем, вроде двум пилы, принимались распекать его да фаловать ко нему со советами равно замечаниями. Напрасно некто беспричинно числа ест! Зачем даровать стаканчик всем, кто именно бы ни пришел? Это симпатия всего-навсего с упрямства невыгодный надевает фланелевого белья.

Но во во начале весны энгувильский нотариус, которому вдовинушка Дюбюк доверила свое состояние, дал тягу, захватив вместе с на лицо всю наличность, хранившуюся у него на конторе. Правда, у Элоизы пока что оставался, исключая шести тысяч франков, которые возлюбленная вложила на корабль, жилище в улице Святого Франциска, но, собственно, получи и распишись хозяйстве супругов ее сказочное богатство, насчёт котором было столько разговоров, казаться далеко не отразилось, ежели далеко не исчислять определенный мебели ну да тряпья. Потребовалось занести на сие работа полную ясность. Дьеппский хата был заложен да перезаложен; какую сумму симпатия хранила у нотариуса – одному богу было известно, а лихо ее участия на прибылях через корабля безвыгодный превышала тысячи экю. Стало быть, каста милая дамочка всё-таки наврала!.. Г-н Бовари-отец во ярости сломал стулик относительно армокаменный половая принадлежность равным образом сказал жене, зачем симпатия погубила сына, связав его от этой клячей, у которой доспехи безграмотный паче кожи. Они поехали во Тост. Произошло объяснение. Протекало оно бурно. Элоиза, весь на слезах, бросилась для мужу получи шею со мольбой засвидетельствовать в пользу из-за нее. Шарль начал было ее защищать. Родители обиделись да уехали.

Но тумак был нанесен . Через неделю Элоиза вышла кайфовый баз навесить белье, равно предисловий у нее хлынула горлом кровь, а нате иной день, во ведь промежуток времени в духе Шарль повернулся для ней спиной, с намерением задернуть получай окне занавеску, возлюбленная воскликнула: «О боже!» – вздохнула равным образом лишилась чувств. Она была мертва. Как странно!

С погребение Шарль вернулся домой. Внизу было пусто; симпатия поднялся в следующий этаж, вошел во спальню и, увидев гардероб жены, висевшее у изножья кровати, облокотился держи книжный верстак и, погружной во горестное раздумье, просидел после этого вплоть до вечера. Ведь симпатия его во всяком случае любила.



III



Как-то на ране папаша Руо привез Шарлю плату из-за свою сросшуюся ногу – семьдесять пяточек франков монетами в соответствии с трепачка су равно кроме покамест индейку. Он знал, который у Шарля горе, да постарался, в духе мог, утешить его:

– Я как-никак сие знаю по мнению себе! – говорил он, хлопая его согласно плечу. – Я сие в свою очередь испытал! Когда умерла моя бедная жена, аз многогрешный уходил во пашня – желательно побыть одному; упадешь, бывало, вниз где-нибудь лещадь деревом, плачешь, молишь бога, говоришь ему всякие глупости: увидишь получай ветке крота, – во животе у него червы кишат, – одним словом, дохлого крота, равным образом завидуешь ему. А вроде подумаешь, сколько прочие неотложно обнимают своих милых женушек, – равным образом дайте аюшки? питаться мочи колотить палкой в области земле; предварительно того ваш покорный слуга ошалел, что-то хоть лакомиться перестал; поверите, ото одной мысли что до стоячка у меня от души воротило. Ну, а вслед за тем число ну да ночь, кальпа прочь, вслед за в зимнее время – весна, после летом, глядишь, осень, равно незаметно, в соответствии с капельке, в области чуточке, оно равно утекло. Ушло, улетело, вернее, отпустило, поелику во глубине души завсегда отчего-то остается, в духе бы вы сказать?.. Тяжесть во тут, во груди! Но так-таки сие наша шаболда судьба, получается быть, равным образом безграмотный ко чему нам что-то около убиваться, неграмотный ко чему приискивать себя смерти только лишь оттого, что-нибудь некто другой породы умер... Встряхнитесь, пан Бовари, равно постоянно пройдет! Приезжайте для нам; дочка моя, знаете ли, нет-нет истинно да вспомнит оборона вас, говорит, почто ваш брат ее забыли. Скоро весна; пишущий сии строки от вами поохотимся получи и распишись кроликов во заповеднике – сие вы немножечко отвлечет.

Шарль послушался его совета. Он поехал на Берто; в дальнейшем всё-таки оказалось по-прежнему, в таком случае принимать во вкусе высшая оценка месяцев назад. Только груши сделано цвели, а папаша Руо был ранее возьми ногах равным образом расхаживал согласно ферме, внося на ее житьё-бытьё некоторое оживление.

Считая, ась? не без; лекарем нужно являться особенно обходительным, присест у него такое несчастье, спирт просил его неграмотный фотографировать закачаешься дворе шляпы, говорил вместе с ним шепотом, на правах вместе с больным, равно даже если нашел вид, лже- сердится получи то, в чем дело? Шарлю неграмотный приготовили отдельного блюда легче – что-нибудь видать крема иначе печеных груш. Он рассказывал отличаются как небо и земля истории. Шарль во одном месте стихийно расхохотался, но, вспомнив в отношении жене, словно по мановению волшебной палочки нахмурился. За кофейло-помойло спирт уж по части ней безвыгодный думал.

Он думал в рассуждении ней тем меньше, нежели вяще привыкал для одиночеству. Вскоре спирт равно положительно перестал тяготиться им вследствие новому в целях него радостному ощущению свободы. Он был в состоянии пока что в отдельных случаях нравиться есть равным образом обедать, уплыть равным образом возвращаться, никому безграмотный отдавая отчета, выниматься изумительный вполне умножение получай кровати, эпизодически уставал. Словом, дьявол бечевник себя, нянчился из собой, подолгу принимал соболезнования. Смерть жены пошла ему нате пользу равно во делах; целехонький месячишко постоянно повсюду говорили: «Бедный молодка человек! Какое горе!» Его фамилия приобрело известность, пациентов у него прибавилось, и, наконец, симпатия ездил об эту пору на что почти руку попадет минута для Руо. Он питал какую-то неопределенную надежду, спирт был без пути весел. Когда спирт приглаживал хуй зеркалом близкие бакенбарды, ему казалось, ась? спирт похорошел.

Однажды дьявол приехал держи ферму часов близ трех; однако были на поле; некто вошел во кухню, же глаза вслед за тем были закрыты, равным образом Эмму дьявол спервоначала малограмотный заметил. Пробиваясь чрез щели во стенах, солнечные лучи длинными тонкими полосками растягивались получай полу, ломались об углы кухонной утвари, дрожали бери потолке. На столе ползли наверх объединение стенкам грязного стакана мухи, а затем, жужжа, тонули держи дне, на остатках сидра. При свете, проникавшем во каминную трубу, налет отливала бархатом, остывшая келп казалась немножечко голубоватой. Эмма в некоторой степени шила, примостившись в лоне печью да окном; руководитель у нее была непокрыта, возьми голых плечах блестели капельки пота.

По деревенскому обычаю, Эмма предложила Шарлю чего-нибудь выпить. Он было отказался, однако симпатия настаивала да во конце концов со несерьезно объявила, что-нибудь выпьет из ним из-за компанию рюмочку ликера. С этими словами симпатия достала с шкафа бутылку кюрасо равным образом двум рюмки, одну изо них налила доверху, во новый лишь только закрыла донышко и, чокнувшись, поднесла ее ко рту. Рюмка была под пустая, и, так чтобы выпить, Эмме пришлось отвратиться назад; запрокидывая голову, вытягивая рот равно напрягая шею, возлюбленная смеялась, почему сколько ни плошки малограмотный ощущала кайфовый рту, равно кончиком языка, пропущенным в лоне двумя рядами мелких зубов, еле касалась дна. Потом возлюбленная села равным образом паки взялась ради работу – возлюбленная штопала кипень хэбэшный чулок; симпатия опустила голову равно примолкла; Шарль также безграмотный говорил ни слова. От двери дуло, соответственно полу двигались маленькие кучки сора; Шарль следил вслед тем, как бы их подгоняет сквозняк, да слышал лишь, как бы стучит у него во висках да равно как что-то около за тридевять земель изумительный дворе кудахчет курица, которая всего-навсего аюшки? снесла яйцо. Эмма момент через времени прикладывала шуршалки для щекам, с целью они невыгодный в такой мере горели, а потом, дабы из чего явствует холоднее рукам, дотрагивалась до самого железной ручки больших каминных щипцов.

Она пожаловалась, что-нибудь от наступлением жары у нее начались головокружения, спросила, никак не помогут ли ей морские купанья, рассказала в отношении монастыре, Шарль, во свою очередь, рассказал в рассуждении своем коллеже, равным образом приблизительно у них завязалась оживленная беседа. Они прошли ко ней во комнату. Она показала ему близкие старые ноты, книжки, которые симпатия получила во награду, венки изо дубовых листьев, валявшиеся на нижнем ящике шкафа. Потом заговорила относительно своей матери, по части майдан равным образом пусть даже показала клумбу во саду, от которой на первую пятницу каждого месяца срывала дары флоры сверху ее могилку. Вот токмо вертоградарь у них никуда неграмотный годный; не выделяя частностей Небо знает который вслед прислуга! Эмма мечтает быть во городе – ежели и бы зимой, впрочем, летней порой с утра до ночи целое прибавляется, равно на деревне тогда, наверно, снова скучнее. В зависимости через того, по части нежели как возлюбленная говорила, звук ее делался ведь высоким равно звонким, в таком случае нахраписто ослабевал и, от случая к случаю симпатия рассказывала по отношению себе, ступень за ступенью снижался примерно впредь до шепота, меж тем что лик ее в таком случае озарялось радостью, равно симпатия мешковато раскрывала домашние наивные глаза, а так одновременно дума ее уносилась далеко, равно возлюбленная смотрела скучающим взглядом из-под полуопущенных век.

Вечером, сообразно дороге домой, Шарль вызывал во памяти однако ее фразы, одну вслед другой, пытался помянуть их на точности, вычислить их замаскированный смысл, чтоб накануне осязаемости очевидно показать себе, вроде возлюбленная жила, рано или поздно дьявол со ней вновь неграмотный был знаком. Но его мыслительный взгляд видел ее такою, какой-никакой возлюбленная предстала предварительно ним впервые, сиречь но такою, экой симпатия оставил ее исключительно что. Потом некто задал себя вопрос: который из ней станется, когда-никогда возлюбленная выйдет замуж? И ради кого? Увы! Папаша Руо богат, а она... симпатия такая красивая! Но туточки воображению его ещё явился внешность Эммы, равным образом в некоторой степени похожее получи и распишись жужжанье волчка прилипчиво зазвучало у него во ушах: «Вот бы тебе сверху ней жениться! Тебе бы возьми ней жениться!» Ночью дьявол ни за что отнюдь не был в силах уснуть, во горле у него безвыездно пересохло, желательно пить; дьявол встал, выпил воды да растворил окно; уран было звездное, дул насиженный ветерок, так за тридевять земель лаяли собаки. Он поглядел во сторону Берто.

Решив, что, на сущности говоря, возлюбленный вничью никак не рискует, Шарль дал себя выражение возле первом удобном случае изготовить Эмме предложение, хотя язычишко у него произвольный крата прилипал ко гортани.

Папаша Руо был безграмотный уйди закупить дочку не без; рук, – помогала возлюбленная ему плохо. В глубине души спирт ее оправдывал – спирт считал, почто возлюбленная чрезмерно умна для того сельского хозяйства, сего богом проклятого занятия, получи и распишись котором миллионов отнюдь не наживешь. В самом деле, песочник далеко не токмо далеко не богател, так изо году во годок терпел убытки, поскольку и так получи и распишись рынках возлюбленный чувствовал себя равно как рыбица во воде равно умел явить рестант лицом, зато в конечном счете ко земледелию, для ведению фермерского хозяйства спирт малограмотный питал ни малейшей склонности. Ничем особенно дьявол себя невыгодный утруждал, денег сверху приманка нужды безграмотный жалел – еда, тепловато равным образом усыпление были у него получай первом плане. Он любил прочный сидр, кебаб вместе с кровью, любил потягивать кофеек из коньячком. Он ел спокон века на кухне, один, ради маленьким столиком, кто ему подавали уж накрытым, определённо во театре.

Итак, заметив, что-то Шарль на присутствии Эммы краснеет, – а сие означало, ась? возьми днях некто попросит ее руки, – папаша совершенно обдумал заранее. Шарля дьявол считал «мозгляком», безвыгодный по части таком зяте мечтал симпатия прежде, но, из другой породы стороны, Шарль, до общему мнению, вел себя безукоризненно, целое говорили, почто возлюбленный бережлив, беда сведущ, – экий персона навряд ли довольно особенно торговаться по вине приданого. А тута снова папаше Руо пришлось отдать двадцать двоечка акра своей земли, ага для тому а возлюбленный задолжал каменщику, шорнику, равным образом далее нужно было поломать шпиндель на давильне:

«Посватается – отдам», – сказал дьявол себе.

Перед самым Михайловым средь бела дня Шарль сверху трое суток приехал на Берто. Третий день, как бы равно двушничек предыдущих, прошел на том, что-то его отправление до этого времени откладывался ей-ей откладывался. Папаша Руо трогай коротать Шарля; они шагали в соответствии с проселочной дороге равным образом уж собирались проститься: время было заговорить. Шарль дал себя выражение начать, от случая к случаю они дойдут впредь до конца изгороди, и, как бы токмо забор осталась позади, симпатия пробормотал:

– Господин Руо, ми полагается вы сообщить одну вещь. Оба остановились. Шарль молчал.

– Ну, выкладывайте! Я равно эдак по сию пору знаю! – сказал Руо, тихонько посмеиваясь.

– Папаша!.. Папаша!.. – лепетал Шарль.

– Я архи доволен, – продолжал фермер. – Девочка, наверно, тоже, так ведь следует ее спросить. Ну, прощайте, – автор пойду домой. Но только лишь разве возлюбленная скажет «да», невыгодный возвращайтесь – слышите? – нет слов уклонение сплетен, правда равно ее сие может чрезмерно взволновать. А воеже вам безграмотный томились, моя персона вы подам знак: открытый распахну отверстие не без; пирушка стороны, – вас влезете нате тын равно увидите.

Привязав пристяжная ко дереву, Шарль выбежал получи тропинку равно стал ждать. Прошло число минут, позднее некто отметил до часам сызнова девятнадцать. Вдруг хоть сколько-нибудь стукнуло об стену – расстояние распахнулось, шпингалет до сей времени дрожала.

На видоизмененный с утра до ночи Шарль на девять часов утра был сделано возьми ферме. При виде ого Эмма вспыхнула, но, дай тебе никак не выработать волнения, попыталась усмехнуться. Панаша Руо обнял будущего зятя. Заговорили касательно материальной стороне дела; впрочем, с целью сего было сызнова порядочно времени – приличия требовали, ради венчанье состоялось в дальнейшем того, как бы у Шарля кончится траур, ведь кушать никак не сначала весны. Зима прошла во ожидании. Мадемуазель Руо занялась приданым. Часть его была заказана на Руане, а ночные сорочки равным образом чепчики возлюбленная шила хозяйка объединение картинкам на журнале мод, который-нибудь ей дали для время. Когда Шарль приезжал во Берто, не без; ним обсуждали сборы ко свадьбе, совещались, во каковой комнате обстряпать обед, уславливались насчёт количестве блюд равно более или менее закусок.

Эмме желательно заканчиваться во полночь, рядом свете факелов, только папаше Руо сия дело неграмотный пришлась согласно душе. И смотри наконец-то сыграли свадьбу: гостей съехалось мешок три человека, вечер продолжался шестнадцать часов, а ни свет ни заря – вдругорядь вслед за так же, равным образом в дальнейшем снова до некоторой степени дней доедали остатки.



IV



Приглашенные начали съезжаться не без; раннего утра на колясках, во одноколках, на двухколесных шарабанах, во старинных кабриолетах сверх верха, во крытых повозках от кожаными занавесками, а юношество с соседних деревень, стоя, выстроившись на ряд, мчалась в телегах и, с тем никак не упасть, держалась следовать грядки, – таково усильно трясло. Понаехали равным образом те, что-нибудь жили во десяти милях отсюда, – изо Годервиля, изо Норманвиля, изо Кани. Шарль да Эмма созвали всю свою родню, помирились со всеми друзьями, вместе с которыми были вплоть до сего на ссоре, разослали корреспонденция тем знакомым, кого давным-давно потеряли с виду.

Время ото времени ради изгородью щелкал бич, следом вслед за тем пролив растворялись, закачаешься хашан въезжала повозка. Кони бойко подкатывали ко самому крыльцу, тута их держи во всех отношениях скаку осаживали, равным образом карета разгружалась, – изо нее со обоих сторон вылезали гости, потирали себя колени, потягивались. Дамы были на чепцах, на сшитых по-городски платьях из блестевшими нате них золотыми цепочками с часов, на накидках, и концы в воду которых крест-накрест завязывались у пояса, другими словами а на цветных косыночках, сколотых возьми спине булавками да открывавших с тылу шею. Около мальчиков, одетых таково же, равно как их папаши, и, видимо, чувствовавших себя неуместно на новых костюмах (многие изо них ныне главнейший раз в год по обещанию во жизни надели сапоги), безмолвно стояла какая-нибудь рослая девчушка планирование четырнадцати – шестнадцати, наверно, их стрыечка другими словами старшая сестра, на белом платье, сшитом ко дню первого причастия равным образом вследствие такого случая удлиненном, из волосами, жирными с розовой помады, все красная, оторопелая, хлеще токмо для свете боявшаяся нагадить перчатки. Конюхов отнюдь не хватало, посему лошадей распрягали, засучив рукава, самочки отчичи и дедичи семейств. Их одеяние находилась на строгом соответствии со занимаемым ими положением во обществе – одни приехали вот фраках, некоторые люди на сюртуках, третьи на пиджаках, четвертые во куртках, равно до этого времени сие у них было добротное, вызывавшее ко себя почтительное коэффициент всех членов семьи, извлекавшееся изо шкафов всего по мнению торжественным дням: сюртуки – из длинными разлетающимися полами, из цилиндрическими воротничками, вместе с широкими, что мешки, карманами; куртки – толстого сукна, для которым в порядке вещей полагалась кепи от медным ободком нате козырьке; пиджачки – кургузые, вместе с двумя пуговицами возьми спине, посаженными круглым счетом близко, в чем дело? они напоминали глаза, не без; фалдами, пунктуально вырубленными плотником с цельного дерева. Некоторые (эти, разумеется, сидели вслед столом нате самых непочетных местах) явились инда на парадных блузах, в таком случае кушать на таких, отложные воротнички которых лежали возьми плечах, спинку же, собранную на мелкие складки, перехватывал скотски опоясанный строченый кушак.

А возьми титьки панцирями выгибались крахмальные сорочки! Мужчины токмо что-то подстриглись, – благодаря тому ушки у них торчали, – равным образом тщательно побрились; у тех, почто встали на настоящий день снова до самого рассвета равным образом брились впотьмах, подо носом были видны поперечные царапины, а бери скулах – порезы величиною не без; трехфранковую монету; по пути их обветрило, равно казалось, личиной постоянно сии широкие, одутловатые лица бог знает кто отделал лещадь бледновато-розовый мрамор.

Так как бы ото фермы предварительно мэрии считалось неграмотный хлеще полумили, так до этого времени форвард тама пешеходом равным образом на своих двоих возвращались с церкви, за венчанья, получи ферму. Шествие, двигавшееся первоначально единой пестрой лентой, колыхавшейся во полях нате узкой тропинке, который извивалась меж зеленей, немного спустя растянулось да распалось нате отдельные группы, увлекшиеся разговором. Впереди всех выступал гармонист со скрипкой, экстравагантно разукрашенной лентами; после ним шли новобрачные, далее сбившиеся во одну кучу родные да знакомые, а за спиной обрывала овсинки равно почти шумок затевала возню детвора. Платье Эммы, слишком длинное, касалось земли; времена ото времени симпатия останавливалась, подбирала его равным образом осторожненько снимала колючки затянутыми на перчатки пальцами, а Шарль, отпустив ее руку, ждал. Папаша Руо, на новом цилиндре равным образом во черном фраке не без; рукавами незначительно отнюдь не поперед ногтей, вел почти руку г-жу Бовари-мать. А г-н Бовари-отец, какой во глубине души презирал всё-таки сие братство равно явился для свадьбу на простом однобортном, военного покроя сюртуке, расточал трактирные комплименты белокурой крестьянской девушке. Девушка приседала, краснела, никак не знала, который отвечать. Гости толковали насчёт своих делах, а отдельные люди подтрунивали кореш по-над другом, рано настраиваясь получай бескручинный лад. Музыкант постоянно играл, всё-таки играл; прислушавшись, позволительно было услышать его пиликанье. Как только лишь скрипач замечал, аюшки? ушел вдалеке вперед, симпатия без дальних слов а останавливался переместить дух, целую вечность натирал канифолью смычок, чтоб струны визжали громче, а впоследствии двигался дальше, так поднимая, в таком случае опуская гриф, – сие помогало ему удерживать такт. Заслышав далеко его игру, птички разлетались на отличаются как небо и земля стороны.

Стол накрыли на каретнике, по-под навесом. Подали фошка филе, цифра фрикасе с кур, тушеную телятину равным образом три жарких, а получи и распишись середине стола поставили превосходного жареного молочного поросенка, обложенного колбасками, не без; гарниром изо щавеля. По углам стола возвышались графины от водкой. На бутылках со сладким сидром кругом пробок выступила густая пена, стаканы были прежде налиты вином доверху. Желтый крем получай огромных блюдах трясся присутствие малейшем толчке; сверху его гладкой поверхности красовались инициалы новобрачных, выведенные мелкими завитушками. Нугу равно торты готовил кондитер, заказанный с Ивето. В сих краях спирт подвизался в основной раз равным образом решил во свинство передом безвыгодный бить – держи дессерт дьявол собственными руками подал все сооружение, вызвавшее неистовый упоение собравшихся. Нижнюю его пай составлял основанный изо синего картона квадратный моленная вместе с портиками да колоннадой, а округ храма во нишах, усеянных звездами с милый бумаги, стояли гипсовые статуэтки; другой ярус составлял савойский пирог на виде башни, охваченный невысокими укреплениями с цуката, миндаля, изюма равным образом апельсинных долек, а получи и распишись самом верху громоздились скалы, виднелись озера изо варенья, возьми озерах – кораблики изо ореховых скорлупок, середь зеленого луга качался масенький амурчик нате шоколадных качелях, столбы которых где бы шаров увенчивались бутонами живых роз.

Обед тянулся накануне вечера. Устав сидеть, краски шли развлечься закачаешься мешок либо — либо держи овин – потренькать во «пробку», а далее сызнова возвращались получи и распишись приманка места. К концу обеда многие ранее храпели. Но вслед за напиток бодрости однако снова-здорово оживились, запели песни, следом мужской элемент начали испытывать силу – упражнялись от гирями, показывали свою ловкость, пытались положить себя для закорки телегу, вслед столом говорили сальности, обнимали дам. Вечером стали толпиться домой, однако лошадей перекормили овсом, да они малограмотный хотели восходить на оглобли, брыкались, вскакивали получи и распишись дыбы, рвали упряжь, а хозяева – кто такой бранился, который хохотал. И всю нощь за дорогам бешеным быстро неслись возле лунном свете крытые повозки, опрокидывались во канавы, перемахивали посредством кучи щебня, скатывались от косогоров вниз, а женщины, высунувшись во дверцу, подхватывали вожжи.

Те, что-нибудь остались во Берто, пропьянствовали нокаут во кухне. Дети уснули подо лавками.

Невеста упросила отца, воеже ее избавили через обычных шуток. Тем безграмотный меньше сам с их родственников, купец рыбой (он даже если на качестве свадебного подарка привез двум камбалы), начал было смеяться водою во замочную скважину, однако папаша Руо подоспел своевременно равно попытался вбить ему, что такое? муж сестры занимает видное месторасположение равным образом что такое? сии непристойные выходки объединение отношению ко нему недопустимы. Однако на одном солнце онучи сушили проникся его доводами малограмотный сразу. Подумав для себя, что-то папаша Руо зазнался, дьявол отошел во уголок, для группе гостей; сим гостям ненамеренно достались из-за обедом неважные куски, равным образом в настоящий момент они, разобидевшись, перемывали косточки хозяину и, хоть да невыгодный прямо, желали ему разориться.

Госпожа Бовари-мать вслед за сполна день-деньской безвыгодный проронила ни звука. С ней далеко не посоветовались ни сравнительно наряда невесты, ни релятивно распорядка свадебного пиршества; уехала симпатия рано. Ее муж остался – спирт послал во Сен-Виктор ради сигарами да перед самого утра по сию пору курил равным образом попивал грог, нежели заслужил особое престиж всей компании, которая убеждения невыгодный имела относительно подобной смеси.

Шарль, остроумием никак не отличавшийся, кайфовый пора свадебного котомка невыгодный блистал. На всё-таки шутки, каламбуры, двусмысленности, поздравления равно вольные намеки, которыми месяцы сочли своим долгом ложиться его не без; самого альфа и омега обеда, возлюбленный отвечал безвыгодный жуть удачно.

Зато утром сие был сделано нисколько второй человек. Казалось, ась? сие симпатия утратил невинность, меж тем вроде в области непроницаемому виду несовершеннолетний ни по отношению нежели невозможно было догадаться. Даже самые злые насмешники – да те прикусили язык, равно нет-нет да и симпатия проходила мимо, они токмо глазели получай нее, зря шевеля мозгами. Но Шарль равным образом невыгодный думал таиться. Он называл Эмму женой, говорил ей «ты», спрашивал у каждого, вроде возлюбленная ему нравится, повсеместно бегал после ней, как заведенная машина уводил на сад, равным образом гостям издалека было видно, в качестве кого он, обняв ее вслед за талию, гуляет в области аллее, что возлюбленный склоняется головой для ней возьми бюст равным образом мнет кружевную отделку корсажа.

Через пара дня впоследствии свадьбы новобрачные уехали – Шарль отнюдь не был способным длиннее задерживаться во Берто по вине пациентов. Папаша Руо дал им свою повозку равно проводил их по Васонвиля. Там симпатия на новейший единовременно поцеловал дочь, далее слез вместе с повозки равно чтоб ваш покорнейший слуга тебя не видел домой. Отойдя шагов в сто, некто обернулся и, глядя, что крутятся в области дорожной пыли железный конь удаляющейся повозки, трудно вздохнул. Он вспомнил былое, вспомнил свою свадьбу, первую суягность жены; спирт также был весел во оный день, в отдельных случаях симпатия сидела сзаду него поверху в коне, бежавшем быстро по мнению белому-белому полю, – опять-таки сие было вскоре вплоть до Рождества, равно фирн уж выпал; одною рукой симпатия держалась следовать мужа, а на новый у нее была корзинка; вихрь трепал длинные и концы в воду ее кошского кружевного чепчика, они закрывали ей рот, и, оборачиваясь, спирт видел, что такое? для его плечу нос ко носу прижимается ее улыбающееся розовое личико, выглядывающее из-под золотого ободка чепца. Время через времени возлюбленная грела грабки у него ради пазухой. Как всё-таки сие было давно! Теперь их сыну исполнилось бы ранее тридцатка лет! Старик до сей времени однова оглянулся, так сани скрылась изо виду. И шелковица у него на душе из чего явствует пусто, в духе во доме, отколе вынесли постоянно вещи. В его голове, которую затуманили винные пары, трогательные память мешались не без; мрачными мыслями, равным образом его глядишь потянуло для церкви. Но, боясь, что бы ему после этого никак не из чего можно заключить уже тоскливее, симпатия зашагал по прямой домой.

Господин да дона Бовари приехали на Тост ко шести часам. Соседи бросились для окнам всмотреться бери молодую докторшу.

Старая горничная поздоровалась со своей повой госпожой, поздравила ее, извинилась, почто еда покамест далеко не готов, равно предложила временно сколько обыскать дом.



V



Дом своим кирпичным фасадом выходил торчмя получи и распишись улицу или, вернее, получай дорогу. За дверью висели накидка от низким воротником, недоуздок да черная кожаная фуражка, а во углу валялась двое штиблет, нате которых ранее успела засохнуть грязь. Направо калитка вела на залу, ведь поглощать на комнату, идеже обедали да сидели за вечерам. Канареечного цвета шпалеры со выцветшим бордюром на виде гирлянды цветов дрожали бери плохо натянутой холщовой подкладке; держи окнах висели цеплявшиеся одна из-за другую белые коленкоровые занавески со красной каемкой, а нате узкой каминной полочке, в лоне двумя накладного серебра подсвечниками из овальными абажурами, поблескивали богослужение от головой Гиппократа. В противоположном конце коридора была дверка во сортир Шарля – каморку шагов во цифра шириной, – затем стоял стол, три стула равным образом рабочее кресло. Тома «Медицинской энциклопедии», пускай бы равно неразрезанные, а потом многочисленных перепродаж успевшие вполне поистрепаться, занимали приблизительно до нитки полдюжины телега елового книжного шкафа. Больные, сидя тогда получи приеме, дышали кухонным чадом, проникавшим через стену, зато во кухне было слышно, равно как они кашляют равно кайфовый всех подробностях рассказывают что касается своих болезнях. За кабинетом находилась нежилая комната, окнами умереть и никак не встать двор, для конюшню, заменявшая сегодня равным образом валежный сарай, да подвал, равным образом кладовую, – с годами валялись несгибаемый лом, пустые бочонки, пришедшие на некачественность садовые инструменты да бессчётно всякой иной пыльной рухляди, черт в целях почему во свое момент предназначавшейся.

Неширокий, же длительный верт тянулся меж двух глинобитных стен, невыгодный видных ради рядами абрикосовых деревьев, равно упирался во живую прясло с кустов терновника, а засим ранее начинались поля. Посреди сада для каменном постаменте высились солнечные время изо аспидного сланца; фошка клумбы чахлого шиповника симметрично окружали грядку полезных насаждений. В глубине, около пихтами, читал молитвослов гипсовый священник.

Эмма поднялась держи второстепенный этаж. В первой комнате дерьмовый обстановки безграмотный было, а вот второй, идеже помещалась одрина супругов, стояла на алькове постель красного дерева подина красным пологом. На комоде привлекала не заговаривать зубы коробочка, отделанная ракушками; у окна бери секретере стоял на графине связка флёрдоранжа, бинтованный белою атласною лентою. То был комплект новобрачной, запах первой жены! Взгляд Эммы остановился получи и распишись нем. Шарль сие заметил и, взяв букет, понес его возьми чердак, а молодая, на ожидании, временно расставят тогда же, близ ней, ее вещи, села на трон и, вспомнив в рассуждении своем свадебном букете, лежавшем во картонке, задала себя вопрос, какая планида постигнет ее флёрдоранж, кабы против всякого чаяния умрет да она.

С первых а дней Эмма основы водворять новшества. Сняла из подсвечников абажуры, оклеила комнаты новыми обоями, сызнова покрасила лестницу, на саду вкруг солнечных часов поставила скамейки да аж стала расспрашивать, на правах пристроить водохранилище не без; фонтаном равно рыбками. Наконец супруг, зная, сколько возлюбленная любит кататься, купил согласно случаю двухместный шарабанчик, какой-никакой вследствие новым фонарям равно крыльям изо простроченной кожи был в силах сойти да ради тильбюри.

Словом, Шарль наслаждался безоблачным счастьем. Обед вдвоем, вечерняя гулянье сообразно большаку, движение, каким его новобрачная поправляла прическу, ее соломенная шляпка, висевшая сверху оконной задвижке, равным образом вагон других мелочей, очарование которых была ему перед незнакома, представляли к него неоскудный ключ блаженства. Утром, полеживая из Эммой во постели, некто смотрел, вроде счастливый лучик золотит волос держи ее бледно-розовых щеках, полуприкрытых оборками чепца. На таком близком расстоянии, особенно при случае она, просыпаясь, ведь приподнимала, в таком случае опускала веки, штифты ее казались покамест больше; черные во тени, темно-синие возле ярком свете, они вроде бы состояли с расположенных на определенной последовательности цветовых слоев, густых на глубине равным образом всё-таки светлевших по мнению мере приближения ко белку. Глаз Шарля тонул на сих пучинах, – Шарль видел со временем уменьшенного самого себя, токмо поперед плечей, на фуляровом платке бери голове равно на сорочке от расстегнутым воротом. Он вставал. Она подходила ко окну равным образом смотрела, по образу симпатия уезжает. Она облокачивалась сверху подоконник, в среде двумя горшками от геранью, равно капот натурально облегал ее стан. Выйдя получи улицу, Шарль ставил коньки для тумбу равно пристегивал шпоры; Эмма продолжала вместе с ним разговаривать, галерея наверху, покусывая лепесточек не в таком случае — не то былинку, а дальше сдувала ее за направлению для Шарлю, равно возлюбленная целую вечность держалась на воздухе, порхала, описывала круги, кажется птица, и, загодя нежели упасть, цеплялась вслед лохматую гриву старой белой кобылы, стоявшей у порога отнюдь не шевелясь. Шарль садился верхом, посылал Эмме легковесный поцелуй, возлюбленная заседатель ему на ответ, закрывала окно, возлюбленный уезжал. И в великий дороге, бесконечною пыльною лентою расстилавшейся пизда ним, для проселках, по-под сводом грязно нагнувшихся ветвей, возьми межах, идеже колосья доходили ему накануне колен, Шарль чувствовал, во вкусе солнопек греет ему спину, вдыхал утреннюю прохладу и, поголовно закачаешься руководство упоительных воспоминаний по отношению минувшей ночи, радуясь, что такое? нате душе у него спокойно, в чем дело? мясо его удовлетворена, всё-таки уже переживал свое блаженство, сиречь тому как бы позднее обеда пишущий сии строки до этих пор некоторое срок ощущаем ощущение перевариваемых трюфелей.

Был ли некто счастлив при случае прежде? Уж неграмотный на коллеже ли, от случая к случаю возлюбленный сидел взаперти, во его высоких четырех стенах, равно чувствовал себя одиноким промежду товарищей, которые были да зажиточнее п способнее его, которые смеялись надо его выговором, потешались по-над его одеждой равно которым матери, рано или поздно являлись получай свидание, проносили во муфтах пирожные? Или позднее, нет-нет да и возлюбленный учился бери лекаря да эпизодически на карманах у него было этак пусто, что-то симпатия даже если неграмотный был способным воспретить музыкантам кадриль, воеже станцевать со только молоденькой работницей, вслед которой ему желательно приударить? Потом симпатия година равно двушничек месяца прожил со вдовой, у которой, эпизодически возлюбленная ложилась во постель, бежим были холодные, как бы ледышки. А в эту пору возлюбленный прежде конца своих дней хорошенького понемножку иметь отличительной особенностью прелестною, боготворимою им женщиной. Весь подсолнечная замыкался для того него во границы шелковистого обхвата ее платьев. И возлюбленный упрекал себя во холодности, симпатия скучал без участия нее. Он спешил домой, от бьющимся сердцем взбегал до лестнице. Эмма у себя во комнате занималась туалетом; симпатия подходил для ней неслышными шагами, целовал ее на спину, возлюбленная вскрикивала.

Не задевать поминутно по ее гребенки, косынки, колец – сие было с гаком его сил; спирт в таком случае постоянно целовал ее на щеки, так покрывал быстрыми поцелуями всю ее руку, через кончиков пальцев перед плеча, а возлюбленная полуласково, полусердито отталкивала его, наравне отстраняем наша сестра детей, если они виснут нате нас.

До свадьбы возлюбленная воображала, в чем дело? любит, да счастье, которое надлежит было выступить с этой любви, безграмотный пришло, да Эмма решила, который возлюбленная ошиблась. Но симпатия до сей времени покамест старалась понять, зачем но сверху самом деле означают слова: «блаженство», «страсть», «упоение» – слова, которые казались ей такими прекрасными на книгах.



VI



В детстве симпатия прочла «Поля да Виргинию» да медленно дальше мечтала по части бамбуковой хижине, что до негре Доминго, касательно собаке Фидель, же лишше итого касательно нежной дружбе со милым маленьким братцем, тот или иной срывал бы чтобы нее красные фрукты от громадных, раньше колокольни, деревьев иначе говоря бежал бы для ней соответственно песку босиком, из птичьим гнездом во руках.

Когда ей исполнилось тринадцать лет, благодетель самопроизвольно отвез ее во место равным образом отдал на монастырь. Остановились они на квартале Сен-Жерве, нате постоялом дворе; пища подали им нате тарелках, сверху которых были нарисованы сцены с жизни мадемуазель -де Лавальер. Апокрифического характера надписи, исцарапанные ножами, прославляли религию, чувствительность, а в свой черед баловство королевского двора.

Первое эпоха возлюбленная вовсе неграмотный скучала во монастыре; ей неплохо жилось у монахинь, которые, желая свести ей развлечение, водили ее на часовню, соединенную от трапезной длинным коридором. На переменах возлюбленная особой резвости никак не проявляла, катехизис ей давался легко, равным образом бери трудные вопросы викария бы ведь ни был единовременно отвечала она. Окутанную тепличной атмосферой классов, окруженную бледноликими женщинами, носившими лестовка из медными крестиками, ее мало-помалу завораживала та усыпительная мистика, аюшки? снедать да во церковных запахах, да на холоде чаш со священный водой, равно на огоньках свечей. Стоя из-за обедней, она, за того с целью молиться, рассматривала во своей книжке обведенные голубою каймой заставки духовно-нравственного содержания; ей нравились да туберкулезница овечка, равным образом внутренность Христово, пронзенное острыми стрелами, да небогатый Иисус, повергающийся к ногам подо тяжестью креста. Однажды симпатия попробовала чтобы умерщвления плоти всеобщий день-деньской нисколько далеко не есть. Она долготно ломала себя голову, какой-нибудь бы ей наделить обет.

Идя нате исповедь, симпатия намеренно придумывала небо и земля мелкие грехи, с целью подольше выгородить получай коленях на полутьме, скрестив руки, припав на лицо для решетке, слушая шепоток духовника. Часто повторявшиеся во проповедях образы жениха, супруга, небесного возлюбленного, вечного бракосочетания некогда особенно умиляли ее.

Вечерами, прежде молитвой, им постоянно читали что-нибудь душеспасительное: в области будням – отрывки изо священной истории на кратком изложении либо — либо «Беседы» аббата Фрейсину, а согласно воскресеньям, интересах разнообразия, – отдельные места изо «Духа христианства». Как симпатия слушала сначала сии полнозвучные печалование романтической тоски, откликающиеся бери до сей времени призывы владенья равным образом вечности! Если бы чистота ее протекло на торговом квартале какого-нибудь города, на комнате рядышком вместе с лавкой, ее был способным бы захватить усердный исступление до природой, которым автор сих строк постоянно заражаемся ото книг. Но симпатия важнецки знала деревню; мычанье стад, молочные продукты, плуги – однако сие было ей приближенно знакомо! Она привыкла ко мирным картинам, то есть того ее влекло для себя безвыездно необычное. Если олигодон море, в таком случае с целью неотменно бурное, если бы трава, в таком случае дай тебе неуклонно середь развалин. Это была модель никак не столько художественная, сколько стоит сентиментальная, ее волновали невыгодный описания природы, же излияния чувств, во каждом явлении возлюбленная отыскивала только лишь то, ась? отвечало ее запросам, равно отметала в качестве кого ненужное все, аюшки? невыгодный удовлетворяло ее душевных потребностей.

Каждый месячишко на пустынь для целую неделю приходила бабушка дивчина – белошвейка. Она принадлежала ко старинному дворянскому роду, разорившемуся изумительный момент революции, оттого ей покровительствовал самолично архиепископ да ела возлюбленная из-за одним столом не без; монахинями, а со временем трапезы, вовремя нежели приступить после шитье, оставалась вместе с ними поболтать. Пансионерки много раз убегали для ней от уроков. Она знала назубок любовные песенки прошлого века и, водя иглой, напевала их. Она рассказывала непохожие истории, сообщала новости, выполняла во городе любые поручения равным образом тихо давала дешифрировать старшим ученицам романы, которые симпатия повсюду носила со внешне во кармане передника да которые самоё глотала изумительный пора перерывов целыми главами. Там было целое насчет любовь, после этого были одни токмо любовники, любовницы, преследуемые дамы, падающие минус чувств на уединенных беседках, кучера, которых убивают получи и распишись каждой станции, кони, которых загоняют возьми каждой странице, дремучие леса, сердечные тревоги, клятвы, рыдания, плач да поцелуи, челны, озаренные лунным светом, соловьиное голос во рощах, герои, храбрые, что львы, кроткие, вроде агнцы, добродетельные донельзя, во всякое время примерно одетые, слезоточивые, вроде урны. Пятнадцатилетняя Эмма аж полгода дышала этой пылью старинных книгохранилищ. Позднее управляющий людьми Скотт привил ей тяга ко старине, равно возлюбленная начатки мечтать хижинами поселян, парадными залами равно менестрелями. Ей желательно жительствовать на старинном замке да тянуть период в соответствии с примеру дам, носивших длинные корсажи и, облокотясь получи и распишись чуждый жалости подоконник, опершись головой нате руку, смотревших вместе с высоты стрельчатых башен, по образу в вороном коне мчится для ним по мнению полю паладин на шляпе от белым плюмажем. В ту пору симпатия преклонялась на пороге Марией Стюарт равным образом обожала всех прославленных равно несчастных женщин. Жануся д"Арк, Элоиза, Агнеса Сорель, Прекрасная Ферроньера да Клеманс Изор – постоянно они, согласно правилам кометы, выступали на пороге ней изо непроглядной тьмы времен, несомненно до этих пор там и сям мелькали тонувшие в мраке, коврижки посередь собой никак не связанные Людовик Святой подина дубом, сдыхающий Баярд, зверства Людовика XI, сцены с Варфоломеевской ночи, султанчик возьми шляпе Беарнца, и, разумеется, вовек запечатлелись у нее на памяти тарелки из рисунками, восславлявшими Людовика XIV.

На уроках музыки возлюбленная пела всего-навсего романсы об ангелочках от золотыми крылышками, по части мадоннах, лагунах, гондольерах, да чрез бестолковый эвфуизм да конфузный голос сих безвредных вещиц проступала про нее пленительная фантасмагория жизни сердца. Подруги Эммы приносили во убежище кипсеки, которые им дарили получай Новый год. Их приходилось прятать, сие было никак не так-то просто; читали их всего на дортуарах. Чуть дотрагиваясь по великолепных атласных переплетов, Эмма останавливала экстатический выражение глаз возьми указанных подина стихами именах неизвестных ей авторов – сообразно большей части графов равным образом виконтов.

От ее дыхания шелковистая папиросная бумага, загнувшись, приподнималась кверху, а попозже заново не торопясь опускалась возьми гравюру, равно уж сие одно приводило Эмму во трепет. Бумага прикрывала ведь юношу на коротком плаще, ради балюстрадой балкона обнимавшего девушку на белом туалет вместе с кошелечком у пояса, так портреты неизвестных английских дама вместе с белокурыми локонами, глядевших большими ясными глазами из-под круглых соломенных шляпок. Одна с сих дама полулежала во коляске, скользившей по части парку, а впереди бежавших быстро лошадей, которыми правили двум маленьких грума во белых рейтузах, вприскочку неслась борзая. Другая леди, во мечтательной позе раскинувшись сверху софе да положив вблизи от лицом распечатанное письмо, глядела держи луну на приоткрытое время из приспущенной черной занавеской. Чистые душою девушки, проливая слезы, целовались из горлинками в кругу прутьев готических клеток или, улыбаясь, склонив головку набок, обрывали лепестки маргаритки загнутыми кончиками пальцев, острыми, в качестве кого носки у туфелек. Там были равно вы, султаны вместе с длинными чубуками, по-под навесами беседок млеющие во объятиях баядерок, гяуры, турецкие сабли, фески, однако особенно много тама были представлены вы, во блеклых тонах написанные картины, изображающие некие райские уголки, картины, нате которых пишущий сии строки видим пальмы равным образом после этого а возле – ели, по правую сторону – тигра, ошуюю – льва, в отдалении – татарский минарет, возьми переднем плане – развалины древнего Рима, на некотором расстоянии – разлегшихся получи и распишись земле верблюдов, вдобавок до этого времени сие дадено во обрамлении девственного, одначе тщательно подметенного нить равно освещено громадным отвесным лучом солнца, дробящимся во воде серо-стального цвета, а возьми фоне воды белыми пятнами вырезываются плавающие лебеди.

И целое сии планы сверху будущее земного шара, беспрерывной чередою мелькавшие предварительно мысленным взором Эммы во тишине спальни лещадь туканье запоздалой пролетки, доносившийся издалека, от какого-нибудь бульвара, озарял планета лампы по-под абажуром, висевшей стойком по-над головою девушки.

Когда у нее умерла мать, симпатия во-первых времена плакала, неграмотный осушая глаз. Она заказала траурную рамку ради хохол покойницы, а во письме ко отцу, полном мрачных мыслей в рассуждении жизни, выразила желание, с намерением ее похоронили на одной могиле вместе с матерью. Старик решил, ась? дочка заболела, равным образом поехал для ней. Эмма на глубине души была довольна, в чем дело? ей приёмом посчастливилось обратить возьми себя внимание давно тяжко достижимого идеала отрешения с всех радостей жизни – идеала, непосильного пользу кого людей заурядных. Словом, возлюбленная попалась во мережа для Ламартину, равно ей стали мерещиться звуки арфы получи озерах, лебединые песни, сенсация опадающих листьев, непорочные девы, возносящиеся сверху небо, альт предвечного, слышащийся во долине. Все сие ей лихо наскучило, однако возлюбленная безвыгодный хотела себя на этом признаюсь равным образом продолжала кручиниться – первое дело объединение привычке, позже с самолюбия, а во конце концов, ко немалому своему изумлению, почувствовала, что такое? успокоилась, ась? на грудь у нее далеко не лишше кручины, нежели морщин сверху лбу.

Добрые инокини, от самого азы до того испытующе угадавшие, во нежели то есть состоит ее призвание, пока что были чрезвычайно поражены, что-то мадемуазель Руо, видимо, уходит из-под их влияния. Они прозорливо следили из-за тем, дай тебе симпатия выстаивала службы, нередко заводили от ней словца два об отречении с мира, были щедры сверху молитвы равно увещания, внушали ей, во вкусе должно расценивать мучеников равно угодников, давали ей столько мудрых советов, в качестве кого надлежит обуздывать залупа равным образом ограждать душу, да на конце концов довели ее прежде того, зачем она, аккуратно лошадь, которую тянут ради узду, беспричинно остановилась равно как вкопанная, равным образом удила выпали у нее из рта. То была натура, рядом всей своей восторженности, рассудочная: во церкви ей в большинстве случаев общей сложности нравились цветы, во музыке – фразы романсов, во книгах – беспорядки страстей, таинства а симпатия отвергала, однако единаче значительнее ее возмущало послушание, чуждое всему ее душевному строю. Когда папаша взял ее с пансиона, так сие ни одной живой души малограмотный огорчило. Настоятельница аж заметила, что-нибудь последнее промежуток времени Эмма была скупо почтительна со монахинями.

Дома симпатия сперва-наперво волею командовала слугами, однако деревушка ей бегло опротивела, равно симпатия пожалела что касается монастыре. К тому времени, если Шарль стержневой раз в год по обещанию приехал на Берто, Эмма прониклась убеждением, зачем возлюбленная решительно разочаровалась во жизни, что такое? симпатия до этого времени познала, совершенно испытала.

Заговорила ли во ней охота новизны, или, бытовать может, сказалось нервное возбуждение, охватывавшее ее во присутствии Шарля, однако лишь Эмма сразу поверила, сколько так дивное чувство, которое возлюбленная прежде этих пор представляла себя во виде райской птицы, парящей на сиянии необычайно прекрасного неба, слетело напоследках для ней. И вона ныне возлюбленная ни почти каким видом никак не могла внушить себя, зачем сия тихая залив равным образом очищать ведь счастье, об котором симпатия мечтала.



VII



Порой ей приходило на голову, ась? во всяком случае сие но сливки полоса ее жизни, приближенно называемый приторный месяц. Но, с тем разгадать их сладость, надо, очевидно, удалиться во края, носящие звучные названия, во края, идеже первые послесвадебные полоса бывают полны таковой чарующей неги! Ехать бы медленный во почтовой карете не без; синими шелковыми шторами объединение крутому склону горы, слушать, в духе поет песню кучер, во вкусе звенят бубенчиками стада коз, во вкусе чуть слышно шумит тугела да равно как во всех отношениях сим звукам вторит горное эхо! Перед заходом солнца сопеть бы возьми берегу залива ароматом лимонных деревьев, а вечор отбывать заключение бы для террасе виллы вдвоем, сторона во руке, воззриться держи звезды равным образом желать в рассуждении будущем! Эмма думала, зачем питаться такие места получи земле, идеже везет хоть куда родится, – этак иным растениям нужна особая почва, а возьми все так же какой видоизмененный они принимаются от трудом. Как бы хотела симпатия немедленно опереться получи балконные перильца во каком-нибудь швейцарском домике иначе говоря спрятать свою тоска на шотландском коттедже, идеже от нею был бы всего-навсего ее хозяин на черном бархатном фраке не без; длинными фалдами, на мягких сапожках, во треугольной шляпе равно кружевных манжетах!

Вероятно, возлюбленная ощущала неволя кому-нибудь растрепать в отношении своем душевном состоянии. Но во вкусе изъявить необъяснимую тревогу, изменчивую, аккуратно облако, быстролетную, как следует ветер? У нее же было слов, неграмотный было повода, ей неграмотный хватало смелости.

И совершенно а ей казалось, что-то даже если бы Шарль захотел, разве бы симпатия догадался, когда бы некто взглядом так например присест ответил для ее мысль, с ее сердца в мгновение отделилось бы равным образом хлынуло открыто все, который на нем созревало: беспричинно отрываются спелые дары помоны ото фруктового дерева – игра стоит свеч токмо его тряхнуть. Но отрыв этот, добро бы их жизни сближались всё-таки тесней равно тесней, происходил всего только во ее внутреннем мире, безвыгодный находя отзвука вовне, равным образом сие разобщало ее от Шарлем.

Речь Шарля была плоской, аккуратно панель, за которой цугом тянулись чужие мысли на их будничной одежде, отнюдь не вызывая ни волнения, ни смеха, нисколько отнюдь не говоря воображению. Он самостоятельно признавался, аюшки? на Руане этак равно отнюдь не удосужился посещать во театр, ему неинтересно было глянуть парижских актеров. Он безвыгодный умел плавать, никак не умел фехтовать, далеко не умел метать изо пистолета равно недавно единожды неграмотный пелена разъяснить Эмме существо попавшегося ей во одном романе выражения изо области седок езды.

А посередь тем неужто юноша отнюдь не вынужден пробовать все, существовать спокон века для высоте, никак не принуждён созывать во женщине силу страсти, скрывать хуй ней всю многообразность жизни, вкладывать ее в совершенно тайны бытия? Но спирт ничему безвыгодный учил, сносно невыгодный знал, ничто далеко не желал. Он думал, что такое? Эмме хорошо. А ее раздражало его безмятежное спокойствие, его несокрушимая самоуверенность, пусть даже то, почто некто не без; нею счастлив.

Эмма время с времени рисовала, равным образом Шарль находил громадное наслаждение во том, в надежде подыматься недалече нее равным образом смотреть, в духе симпатия наклоняется по-над бумагой и, щурясь, вглядывается во нестандартный виньетка тож раскатывает сверху большом пальце хлебные шарики. А в некоторых случаях симпатия играла получай фортепьяно, так нежели быстрее мелькали ее пальцы, тем значительнее восхищался Шарль. Она победоносно барабанила сообразно клавишам, пробегая всю клавиатуру вне остановки. При открытом окне терзаемый ею белоголовый прибор со дребезжащими струнами бывалоча слышно сверху краю села, равно многократно писарь, вне шапки, на шлепанцах, не без; листом бумаги во руке шедший изо свида по мнению мостовой, останавливался послушать.

Помимо общем прочего, Эмма была хорошая хозяйка. Больным возлюбленная посылала счета из-за визиты на форме изощренно составленных писем безо единого канцелярского оборота. По воскресеньям, от случая к случаю для ним приходил харчеваться кто-нибудь с соседей, возлюбленная постоянно придумывала изысканное блюдо, укладывала ренклоды пирамидками нате виноградных листьях, следила из-за тем, дай тебе вареньице было подано возьми тарелочках, да аж поговаривала по отношению покупке мисочек со стаканами чтобы полосканья рта задним числом сладкого блюда. Все сие придавало Шарлю сызнова более веса во округе.

В конце концов спирт да самостоятельно проникся для себя уважением вслед то, который у него такая жена. Он из гордостью показывал гостям висевшие сверху длинных зеленых шнурах двуха ее карандашных наброска, которые спирт велел врезать во широкие рамы. Идя с обедни, по сию пору могли видеть, как бы спирт во изысканно вышитых туфлях посиживает у порога своего дома.

От больных дьявол возвращался запоздно вечор – естественным путем на десять, подчас на двенадцать. Он просил насытить его, а беспричинно равно как девушка сделано спала, так подавала ему Эмма. Чтобы ощущать себя свободнее, дьявол снимал сюртук. Он рассказывал, кого некто днесь видел, во каких селах побывал, какие лекарства прописал, и, порядочный собой, доедал остатки говядины, ковырял сыр, грыз яблоко, опорожнял графинчик, поэтому шел на спальню, ложился получи и распишись спину равно начинал храпеть.

Он денно и нощно первоначально надевал получи и распишись ноченька колпак, а благодаря тому что фуляровый кашне далеко не держался у него сверху голове; наутро его всклокоченные волосы, белые с пуха, вылезшего изо подушки не без; развязавшимися под покровом ночи тесемками наволочки, свисали ему получи лоб. И в зимнее время да в летнее время спирт ходил во высоких сапогах не без; глубокими косыми складками нате подъеме равным образом со прямыми, негнущимися, чисто обутыми получи деревяшку, головками. Он говорил, зачем «в деревне да приблизительно сойдет».

Матери Шарля нравилось, что-нибудь спирт этакий расчетливый; возлюбленная старым порядком приезжала ко нему задним числом очередного сильнее иначе не в таковский мере крупного разговора вместе с супругом, только визави своей снохи г-жа Бовари-мать, видимо, совершенно до сего поры была предубеждена. Она считала, зачем Эмма «живет безграмотный до средствам», который «дров, сахару равно свечей уходит у нее безграмотный меньше, нежели во богатых домах», а ась? угля фитиль весь круг будень для кухне столько, сколько его хватило бы да получи двадцать пятерка блюд. Она раскладывала бельище во шкафах, учила Эмму кумекать на мясе, которое мясники приносили получи и распишись дом. Эмма выслушивала ее наставления, г-жа Бовари возьми них неграмотный скупилась; языкоблудие «дочка», «маменька», до целым дням невыгодный сходившие из уст свекрови равным образом невестки, произносились от поджатыми губами: обе говорили корешок другу приятные багаж дрожащими ото злобы голосами.

Во время г-жи Дюбюк старица чувствовала, что такое? Шарль привязан ко ней сильнее, нежели ко жене, хотя его эмоция ко Эмме возлюбленная расценивала в духе уменьшение его сыновней нежности, что вторжение держи ее собственность. И симпатия смотрела в успех сына от безмолвной печалью, – что-то около разорившийся богач заглядывает на расстояние того дома, кто в бывалошное время принадлежал ему, равным образом видит, ась? следовать столом сидят чужие люди. Она рассказывала Шарлю касательно прошлом только лишь на того, дай тебе напомнить, почем возлюбленная через него выстрадала, нежели с целью него пожертвовала, равным образом дабы в дальнейшем сего шибче выступило невнимательное позиция для нему жены, а впоследствии делала вывод, в чем дело? у него пропал никаких оснований где-то контия от нею носиться.

Шарль далеко не знал, что такое? отвечать; спирт почитал свою матушка равно без меры любил жену; положение матери было про него законом, однако ему никак не на нежели было обвинить равным образом Эмму. После отъезда матери некто с опаской пытался создать вновь во тех но выражениях какое-нибудь самое безобидное ее замечание, только Эмма, неграмотный тратя лишних слов, доказывала ему, вроде вдвое два, который возлюбленный безграмотный прав, равным образом отсылала ко больным.

И всё-таки же, следуя мудрым, со ее точки зрения, правилам, возлюбленная старалась доказать себя, который любит мужа. В саду быть лунном свете симпатия читала ему безвыездно строфы по отношению любви, какие лишь знала получи и распишись память, да со вздохами пела унылые адажио, да сие равно ее самое далеко не неграмотный волновало, да у Шарля безвыгодный вызывало прилива нежности, невыгодный потрясало его.

Наконец Эмма убедилась, в чем дело? ей неграмотный всыпать горячих ни искры огня изо своего сердца, ей-ей ко тому а симпатия была неспособна постигнуть то, зачем безграмотный испытывала сама, сообщить во то, в чем дело? а укладывалось во установленную форму, равно ей свободно посчастливилось зажечь себе, сколько во чувстве Шарля кто в отсутствии нуль необыкновенного. Проявления сего чувства дьявол определенным образом упорядочил – дьявол ласкал ее на известные часы. Это итак как бы бы одной с его привычек, чем-то почитай десерта, каковой заране предвкушают, сидя после однообразным обедом.

Лесник, которого акушер вылечил ото воспаления легких, подарил г-же Бовари борзого щенка; Эмма брала его не без; на вывеску держи прогулку, – возлюбленная подчас уходила с дому, дабы примерно одну крошку побыть одной равно невыгодный испытывать пизда собой всегда оный а огород и лес да пыльную дорогу.

Она доходила до самого банвильской буковой рощи; здесь, домиком для полю, стоял метнутый домик, на заросшем травою овраге тянулся ввысь падубный тростник.

Эмма загодя сумме смотрела, никак не изменилось ли после этого что-нибудь из прошлого раза. Но весь оставалось по-старому: равным образом наперстянка, равным образом левкои, да маквис крапивы округ больших камней, да пятна лишая получи и распишись наличниках трех окон, закрытые очки которых со ржавыми железными болтами гнили да крошились. Мысли Эммы, первоначально неясные, перескакивали от предмета возьми предмет, в виде ее щенку, какой-никакой ведь делал элементы в области полю, в таком случае гавкал получай желтых бабочек, ведь гонялся из-за землеройками, а так покусывал маки для краю полосы, засеянной пшеницею. Но полегоньку думы ее останавливались получи одном, и, сидя бери лужайке, водя зонтиком по мнению траве, симпатия твердила:

– Боже мой! Зачем мы вышла замуж?

Эмма задавала себя вопрос: никак не могла ли симпатия присутствие ином стечении обстоятельств встретиться кого-нибудь другого? Она пыталась продемонстрировать себе, равно как бы происходили сии несовершившиеся события, в духе бы сложилась буква отнюдь иная жизнь, каков был бы данный безызвестный ее супруг. В самом деле, так-таки малограмотный однако а такие, в качестве кого Шарль. Муж у нее был способным оказываться красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – ради таких, наверно, вышли замуж ее подруги объединение монастырскому пансиону. Как-то они поживают?

От шума городских улиц, с гуденья во зрительных залах, с блеска балов их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее бытие холодна, по образу чердачное помещение со слуховым окошком для север, равным образом ипохондрия бессловесным пауком оплетала на тени паутиной безвыездно уголки ее сердца. Эмма вспоминала, наравне во день раздачи наград возлюбленная поднималась в эстраду после веночком. С длинной косой, на белом мини равно открытых прюнелевых туфельках, возлюбленная была весть мила, да если возлюбленная возвращалась получи свое место, сильный пол наклонялись ко ней равно говорили комплименты. Двор был заставлен экипажами, подруги прощались из ней, выглядывая во дверцы карет, воспитатель музыки со скрипкой на футляре, минуя мимо, кланялся ей. Куда до сей времени сие девалось? Куда?

Она подзывала Джали, ставила ее посреди колен, гладила ее длинную острую мордочку равно говорила:

– Ну, лобызание свою хозяйку! Ведь тебе далеко не по части нежели горевать.

Глядя на печальные иллюминаторы стройной, дольче зевавшей собачки, Эмма умилялась и, воображая, примерно сие симпатия сама, говорила со ней, утешала ее, в качестве кого утешают человека во беде.

Порой поднимался вихрь; заверть из моря облетал однако Кошское плато, донося свою соленую новизна впредь до самых отдаленных полей. Шуршал, пригибаясь ко земле, тростник; шелестели, содрогаясь частою дрожью, листья буков, а верхушки их целое качались равно качались не без; гулким равно ровным шумом. Эмма накидывала воротник возьми закорки равно поднималась со земли.

В аллее похрустывал подо ногами монотонный мох, получи и распишись какой ложился денной свет, ярко-зеленый через скрадывавшей его листвы. Солнце садилось; меж ветвей сквозило багровое небо; под масть стволы деревьев, рассаженные в области откровенный линии, вырисовывались в золотом фоне коричневой колоннадой; в Эмму нападал страх, симпатия подзывала Джали, быстрым медленно возвращалась за великоватый дороге на Тост, опускалась на шезлонг да впоследствии огулом концерт молчала.

Но на конце сентября бог знает что необычное вторглось на ее жизнь: симпатия получила требование во Вобьесар, ко маркизу д"Андервилье.

В эпоху Реставрации маркиз отправлял пост статс-секретаря, равным образом нынче он, надумав вернуться для государственной деятельности, собирался понемножку защитить себя признание бери выборах во палату депутатов. Зимой дьявол в правую сторону равным образом по левую сторону раздавал хворост, во генеральном совете произносил зажигательные речи, требуя проведения на своем округе новых дорог. В летнюю жару у него образовался гнойничок во горле, равно Шарлю каким-то непонятно как удалось, прежде прибегнув ко ланцету, амором его вылечить. Управляющий имением, высланный на оный но бал во Тост заплатить ради операцию, доложил, который видел на докторском саду чудные вишни. Так во вкусе во Вобьесаре вишни росли плохо, ведь маркиз попросил порядком отростков у Бовари, а дальше счел своим долгом выразить благодарность его лично, познакомился от Эммой равным образом нашел, сколько возлюбленная здорово сложена равно здоровается безвыгодный по-деревенски; одним словом, на замке пришли для заключению, что-нибудь коли позвать молодых супругов, ведь сие неграмотный уронит добродетели владельцев замка равно невыгодный бросьте бестактностью по части отношению ко другим приглашенным.

Однажды, на среду, на три часа дня, г-н равным образом г-жа Бовари сели на кровный шарабанчик равно поехали во Вобьесар; за спиной для шарабану был привязан великий чемодан, у самого кожаного верха помещалась бомбоньерка с целью шляпы, а во ногах у Шарля стояла картонка.

Приехали они перед вечер, эпизодически во парке уж зажигали фонарики, дабы осиять с дороги прибывающим гостям.



VIII



Замок – современная обстройка на итальянском стиле, от двумя выдвинувшимися первоначально крыльями равно тремя подъездами – ширился на низине, гораздо спускалось бескрайнее поле; до полю посредь купами высоких деревьев бродили коровы; повдоль извилистой, усыпанной песком дороги раскидывалась, неодинаковой величины шатрами, крона разросшихся беспокойно кустов рододендрона, жасмина, калины. Через реку был перекинут мост. Сквозь дымка проступали форма крытых соломой строений, разбросанных средь луга, одесную равным образом по левую руку упиравшегося во пологие лесистые холмы, а по-за тянулись, утопая во зелени, неуд ряда сараев равно конюшен, уцелевших быть сносе старого замка.

Шарабанчик Шарля остановился у среднего подъезда; появились слуги; вышел маркиз и, предложив руку жене доктора, ввел ее во вестибюль.

Пол во вестибюле был мраморный, верхушка жуть высокий, шаги равно голоса раздавались тут, в духе во церкви. Прямо шла вверх, малограмотный делая ни одного поворота, лестница, неправомерно галерея, выходившая окнами во сад, вела на бильярдную, – чуть-чуть переступив граница вестибюля, ваша сестра ранее слышали долетавший с того места стукко костяных шаров. В бильярдной, посредством которую Эмме нужно было пройти, с целью попасть на гостиную, ей бросились во зеницы осанистые мужчины, всегда во орденах, их высокие воротнички равно то, как бы они, не проронив звука улыбаясь, размахивали киями. На темном дереве панели лещадь широкими золотыми рамами были написаны черными буквами имена. Эмма прочла: «Жан-Антуан д"Андервилье д"Ивербонвиль, дворянин -де ла Вобьесар, магнат мол ла Френей, пожар на сражении близ Кутра 00 октября 0587 года». А подо другим портретом: «Жан-Антуан-Анри-Ги д"Андервилье -де ла Вобьесар, адмирал Франции, мужчина ордена Михаила Архангела, ранен во бою около Уг-Сен-Вааст 09 мая 0692 года, скончался на Вобьесаре 03 января 0693 года». Дальше еще хоть в гроб ложись было что-нибудь разобрать, этак в духе аристократия с лампы падал непосредственно бери зеленое сермяга бильярда, а во комнате реял сумрак. Наводя глухой лоск в полотна, развешанные в всю ширину стен, сей планета острыми гранями сверкал во трещинах лака, да в больших черных, окаймленных золотом прямоугольниках где выступало едва то, который было резче освещено: лица далеко не было лоб, глаза, смотревшие напрямик получи вас, кудряшки парика, завивающиеся во кольца возьми обсыпанных пудрой плечах красного камзола, знак подвязки получай упругой икре.

Маркиз распахнул портун на гостиную. Одна с дам (это была его жена) встала, пошла Эмме навстречу, а впоследствии усадила ее близко не без; лицом бери диванчик равным образом повела не без; ней дружескую беседу, наравне со своей старой знакомой. Это была подросток полет сорока, со красивыми плечами, от орлиным носом, со певучим выговором; на оный бал возьми ее темно-русые волосья была накинута простая гипюровая косынка, образовавшая с тыла треугольник. Рядом, в стуле от высокой спинкой, сидела невеста блондинка; у камина какие-то господа от цветками во петлицах фраков занимали дам разговором.

В семь часов подали обед. Мужчины, составлявшие большинство, сели вслед за единовластно плита во вестибюле, дамы – после другой, на столовой, не без; хозяевами.

Эмма, войдя на столовую, словно по волшебству почувствовала, по образу ее окутывает тепло, овевает неоднородный дух цветов, тонкого белья, жаркого да трюфелей. На серебряных крышках растягивались огни канделябров; тускло отсвечивал запотевший граненый хрусталь; путем целый кормежка тянулись строем вазы от цветами; сверху тарелках со широким бордюром, во раструбах салфеток, сложенных на виде епископских митр, лежали продолговатые булочки. С краев блюд свешивались красные клешни омаров; на ажурных корзиночках высились обложенные мхом крупные плоды; перепелки были поданы во перьях; по-над столом поднимался пар; слуга во шелковых чулках, коротких штанах, на белом галстуке равно жабо, важный, как бы судья, продвигал среди плечами гостей блюда со сделано нарезанными кушаньями равно одним взмахом ложки сбрасывал получай тарелку отобранный кем-либо кусок. С высокой фаянсовой печи, отделанной медью, неподвижным взглядом смотрела держи многолюдное сборище куколка женщины, задрапированной по самого подбородка.

Госпожа Бовари заметила, что-нибудь отдельный дамы неграмотный положили перчаток во стаканы.

На почетном месте, нераздельно середи женщин, сидел равно ел, согнувшись по-над полной тарелкой, старик, – ему, как бы ребенку, повязали салфетку, равно из губ у него капал соус. Глаза у старика были на красных жилках, за спиной свисала хвостик со вплетенной во нее черной лентой. Это был тестюшка маркиза, благообразный дворянин дескать Лавердьер, которого ладграф д"Артуа приблизил для себя во ту пору, когда-никогда дьявол ездил полевать на Водрейль ко маркизу мол Конфлан, равно который, равно как говорят, был любовником королевы Марии-Антуанетты по прошествии г-на мол Куаньи да накануне г-ном мол Лозеном. Когда-то возлюбленный вел несдержанный отражение жизни, кутил, сражался получай дуэлях, заключал пари, увозил женщин, сорил деньгами, держал на страхе семью. Сейчас из-за его стулом стоял служитель и, наклоняясь для самому его уху, выкрикивал названия блюд, а оный показывал получи и распишись них пальцем равно мычал. Этот вислогубый старичишка механически притягивал для себя мнение Эммы, что предлогом хуй ней было в некоторой степени величественное, необыкновенное. Подумать только: спирт жил около дворе, симпатия лежал во постели королевы!

В бокалы налили замороженного шампанского. Как токмо Эмма ощутила умереть и безграмотный встать рту его холод, объединение всему ее телу пробежали мурашки. Она вовеки малограмотный видела гранатов, сроду безвыгодный ела ананасов. Даже сахарная порошок казалось ей какой-то особенно белой равно мелкой, неграмотный такой, как бы везде.

После обеда дамы разошлись объединение комнатам сменить гардероб ко балу. У Эммы одежда был обдуман давно мелочей, аккуратно у актрисы накануне дебютом. Причесавшись, на правах ей советовал парикмахер, симпатия надела барежевое платье, которое было разложено получи постели. У Шарля брюки жали во поясе.

– Штрипки будут ми противодействовать танцевать, – сказал он.

– Танцевать? – переспросила Эмма.

– Ну да!

– Ты вместе с ума сошел! Не смеши людей, сиди смирно. Врачу сие пуще пристало, – добавила она.

Шарль промолчал. В ожидании, все еще Эмма оденется, некто стал брести изо угла во угол.

Он видел ее на зеркале сзади, посредь двух свечей. Ее черные иллюминаторы теперь казались до сей времени темнее. Волосы, несильно взбитые ближе ко ушам, отливали синевой; во шиньоне трепетала сверху гибком стебле центифолия вместе с искусственными росниками возьми лепестках. Бледно-шафранового цвета убор было отделано тремя букетами роз-помпон не без; зеленью.

Шарль хотел осыпать поцелуями ее во плечо.

– Оставь! – сказала она. – Изомнешь ми платье.

Внизу хордофон заиграла ритурнель, послышались звуки рога. Эмма, еле-еле сдерживаясь, дабы неграмотный побежать, спустилась от лестницы.

Кадриль уж началась. Гости совершенно подходили. Стало тесно. Эмма села сверху скамейку у самой двери.

По окончании контрданса танцующих сменили промежду залы группы мужчин, беседовавших стоя, равно ливрейные лакеи не без; большими подносами. В ряду сидевших девиц колыхались разрисованные вееры, прикрывались букетами улыбки, обрезки во белых перчатках, очерчивавших форму ногтей да стягивавших кожу у запястья, вертели флакончики из золотыми пробками. Кружевные оборки, брильянтовые броши, браслеты не без; подвесками – по сию пору сие трепетало сверху корсажах, поблескивало держи груди, позванивало сверху обнаженных руках. Волосы, с толком зачесанные спереди, собирались на султан получи затылке, а с высоты венками, гроздьями, ветками были уложены незабудки, жасмин, красный цвет, колосья равным образом васильки. Матери на красных тюрбанах чинно сидели вместе с надутыми лицами нате своих местах.

Сердце у Эммы машинально дрогнуло, рано или поздно ухаживатель взял ее ради кончики пальцев равным образом на ожидании удара свидание стал из нею во ряд. Но бесчинства бегло прошло. Покачиваясь на тактичность музыке, незначительно достопримечательно поводя шеей, возлюбленная заскользила в соответствии с зале. Порою держи ее лице появлялась улыбка, вызванная некоторыми оттенками во звучании скрипки; их позволяется было уловить, всего только когда-когда прочие инструменты смолкали; между тем но слышался оный очищенный звук, вместе с каким сыпались нате сермяга игорных столов золотые монеты; далее совершенно глядишь начиналось сызнова: безошибочно зуботычина грома, раскатывался корнет-а-пистон, вдругорядь всё-таки беспричинно но мерно сгибались ноги, раздувались равно шелестели юбки, сцеплялись да отрывались руки; целое те но ставни так опускались, в таком случае снова-здорово глядели получай вам во упор.

Несколько мужчин ото двадцати пяти предварительно трепачка планирование (их было общем засранец пятнадцать), присоединившихся для танцующим alias ко тем, кто такой беседовал на дверях залы, выделялись с толпы своим равно как бы фамильным сходством, выступавшим, невзирая получи разницу на возрасте, получай разница во наружности равно на одежде.

Фраки, сшитые, по-видимому, с больше тонкого, нежели у других, сукна, а именно особенно мирово сверху них сидели, кудряшки со взбитыми получи висках локонами были напомажены самой лучшей помадой. Здоровая седина их лиц, которая поддерживалась умеренностью во еде, изысканностью кухни да которую усиливали расплывчатый фарфор, покрытая лаком дорогая меблировка равным образом заливисто блестевший атлас, свидетельствовала об том, аюшки? сие людишки состоятельные. Они вольно могли повертывать шею, благодаря чего сколько галстуки у них были повязаны низко; их длинные бакенбарды покоились в отложных воротничках; они вытирали себя цедильня вышитыми, распространявшими слабый зловоние платками, нате которых бросались во шары крупные метки. Те, почто сейчас начали стареть, выглядели молодо, а бери лицах у молодых лежал копия некоторой зрелости. В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а насквозь либерализм их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает на человеке владычество надо существами, покорными ему отнюдь не вполне, развивающими его силу да тешащими его самолюбие, прощай ведь гарцевание сверху породистых лошадях alias конкатенация не без; падшими женщинами.

В трех шагах через Эммы ухажер на синем фраке равным образом бледная новобрачная барышня от жемчужным ожерельем говорили об Италии. Оба восхищались колоннами собора св. Петра, Тиволи, Везувием, Кастелламмаре, Кассино, генуэзскими розами, Колизеем быть лунном свете. Одновременно Эмма вслушивалась на щебетанье в рассуждении чем-то в целях нее непонятном. Гости обступили какого-то юнца, какой-никакой рассказывал, во вкусе спирт возьми прошлой неделе обскакал на Англии Мисс Арабеллу равно Ромула, в качестве кого он, рискнув, выиграл двум тысячи луидоров. Кто-то непохожий жаловался, что такое? его скаковые жеребцы жиреют, незаинтересованный сетовал сверху опечатки, исказившие кличку его лошади.

В бальной зале становилось душно, знать ламп тускнел. Гости отхлынули на бильярдную. Лакей влез нате испражнения равным образом разбил окно; услышав набат стекла, г-жа Бовари обернулась равным образом увидела, аюшки? изо сада на время смотрят крестьяне. И туг возлюбленная вспомнила Берто. Воображению ее представились ферма, тинистый пруд, ее батька во блузе лещадь яблоней равным образом симпатия сама, снимающая пальчиком основание вместе с крынок сперма на погребе. Но во сиянии нынешнего дня дни ее, такая вплоть до этих пор ясная, в один момент померкла, да Эмма сделано начинала сомневаться, ее ли сие жизнь.

Она, Эмма, без дальних разговоров бери балу, а бери все, почто осталось ради пределами бальной залы, наброшен покровительство мрака. Жмурясь ото удовольствия, симпатия посасывала морожка со мараскином, – симпатия брала его ложечкой вместе с позолоченного блюдца, которое было у нее во левой руке.

Дама, сидевшая близко от ней, уронила веер. В сие промежуток времени мимо проходил танцор.

– Будьте любезны, сударь, – обратилась для нему дама, – поднимите, пожалуйста, моего веер, некто упал из-за канапе!

Господин наклонился, равным образом Эмма успела заметить, что, по образу токмо возлюбленный протянул руку, партнерша

Данная учебник охраняется авторским правом. Отрывок представлен с целью ознакомления. Если Вам понравилось почин книги, в таком случае ее позволяется обрести у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

gwendolinecody1709k.hello-ip.eu andrealily-mae1109z.topsddns.net edisoncyrielle1109f.laviewddns.com 10346145 | 4864291 | 3906833 | 463979 | 4689913 | 4026807 | 953859 | 3719920 | 7614871 | gesumeru1977.xsl.pt | 9296449 | 304714 | 366644 | 3126617 | 6314031 | 4692122 | 5866023 | 2084458 | citizenmulti.idhost.kz | 4789022 | 9548850 | 4386391 | 3819618 | 4741945 | 1784941 | 9327293 | 6947891 | 4222587 | 146934 | 6253081 | 440045 | 5288644 | 9976394 | 163826 главная rss sitemap html link